– Этот? – командир посмотрел на карту и заключил: – Похоже этот, тут других нет… Это что ж вы почти двадцать вёрст «максим» тащили?
– Ну да, – кивнул Медведь. – Мы в обороне стояли, и вдруг сзади крик: «Немцы, немцы! Окружают!», и энкавэдэшники на машинах откуда-то взялись и тоже кричат…
– А ваш командир что? – на лице старшего лейтенанта промелькнула злая гримаса.
– Так он оборону сразу разворачивать начал, – степенно пояснил Медведь. – А тут как раз немец с тыла танками по нас как дал, ну и…
– Понятно… – протянул старший лейтенант, по очереди посмотрел на пулемётчиков и заключил: – Вот что, я забираю вас к себе. Давайте для верности и фамилии ваши запишу…
– Это зачем? – насторожился Яшка.
– Люблю упрямых, – улыбнулся старший лейтенант и вытащил из сумки командирский блокнот…
В штабе армии царила нервозность. Старший командир, плотный и ещё молодой генерал-лейтенант с наголо выбритой по военной моде головой, пытался держаться уверенно, в то время как его начальник штаба пребывал в некоторой растерянности.
Фронтовой командный пункт представлял собой добротное, хорошо замаскированное, построенное ещё до войны сооружение, располагавшееся в лесу рядом с железнодорожной станцией, куда заранее была подведена связь. Но сейчас телефоны полевых линий глухо молчали, и дозвониться по ним куда-либо было невозможно.
Генерал-лейтенант чётко отдавал себе отчёт в том, что произошло. Субботний отдых для командного состава, включая демонстративное посещение театров, концертов и всего такого прочего, сыграл свою роль. Однако генерал вовсе не считал положение безнадёжным и внешне спокойно спросил начальника штаба:
– Как со связью?
– Плохо, – ответил тот и уточнил: – С Брестом связаться никак не удаётся. Мною туда отправлены делегаты связи, но никто пока не вернулся.
– М-да… Если это не масштабная провокация, то тактика немцев известна. Вот только как понять, где главный удар, где вспомогательный… Нужна, нужна информация… – Генерал прошёлся вдоль длинного стола, на котором были разложены карты, и остановился возле одной из них. – У нас там, в самом Бресте, находится штаб корпуса, штаб укрепрайона и ещё штабы трёх дивизий. И что, ни с одним из этих штабов связи нет?
– Нет, – коротко ответил начштаба.
Оба генерала отлично понимали, что в Бресте, подвергшемся внезапному утреннему удару, могло произойти всякое. И уж наверняка штабные командиры, отпущенные по случаю воскресенья домой, вынуждены были бежать к месту службы под бомбами, а это значит, что далеко не все прибыли вовремя. В лучшем случае сигнал тревоги прозвучал раньше, но отсутствие связи позволяло предположить худшее.
Воцарившееся ненадолго молчание прервал начштаба и, отвечая каким-то своим мыслям, негромко сказал:
– Директива № 1 о приведении войск в боевую готовность получена в час ночи 22 июня. Немцы же начали полномасштабные боевые действия в четыре часа утра, а для того, чтобы заполнить укрепрайон хотя бы одной дивизией, надо не меньше десяти часов.
– И что бы это дало? – тихо возразил генерал-лейтенант. – Эта директива с приказом не поддаваться на провокации связала нам руки…
– Да, скорее всего, на самом верху надеялись перевести всё в дипломатическую плоскость… Но, – начальник штаба тряхнул головой, – боюсь, немецкие ударные части без особого труда преодолели нашу границу под Брестом и пошли дальше.
– А что сообщают из Кобрина? – своим вопросом генерал оборвал рассуждения начштаба.
– С Кобрином сейчас связи тоже нет, – вздохнул начштаба.
– Как нет? – удивился командующий. – Там же штаб армии и штаб механизированного корпуса.
– По моим предположениям, на линиях связи действуют вражеские диверсанты. Мне всё время докладывают, что связь то и дело прерывается. Связь с Кобрином планирую в ближайшее время восстановить.
– Да, надеюсь, командарм и сам принял надлежащие меры. А нам следует обдумать наши действия, – и генерал, сделав шаг к столу, склонился над картой.
– Что тут думать? – пробормотал вполголоса начальник штаба. – Не так действуем, обороняться надо…
– Опять за своё! – фыркнул генерал. – Мы и обороняемся…
– Как обороняемся? Как во второй директиве? – вскинулся начштаба и процитировал: – «Всеми силами обрушиться на врага и уничтожить. До особого распоряжения границу не переходить». Это же полумеры. Одной рукой бить, другой сдерживаться.
Прекрасно понимая, куда клонит начштаба, генерал махнул рукой.
– Хватит. Получена директива № 3. По ней мы и должны действовать. Предлагаю обсудить детально, как поступим.
– Хорошо… – Начальник штаба вздохнул и, глядя на карту, начал вслух повторять требование директивы номер три. – Нашему фронту предписано: «…Сдерживая противника на Варшавском направлении, нанести мощный контрудар в тыл сувалкинской группировке и овладеть районом Сувалки».
– Давай соображения по первому пункту, – думая о чём-то своём, напомнил генерал.
– Тут всё ясно, – начштаба провёл пальцем по почти прямому шоссе, ведущему от Кобрина до Бреста. – Здесь нужна подвижная оборона. Ударить, заставить развернуться и отойти на следующий рубеж.
