– Сейчас для нас главное – Германия, – вождь на секунду умолк, а потом, приостановившись, показал чубуком трубки на начальника Разведупра. – Товарищ Голиков, доложите, какие силы немцев сейчас сконцентрированы на нашей границе?
Начальник Разведупра раскрыл свою папку и прочитал:
– Силы немцев и их союзников на сегодняшний день насчитывают: в общем 160–165 дивизий, 4 тысячи танков и примерно 5 тысяч самолётов. Из этого числа надо выделить порядка 20 танковых дивизий и примерно 12 дивизий моторизованных, объединённых в 10 танковых корпусов.
– Почему примерно? – удивился Сталин и строго посмотрел на Голикова.
– Две моторизованных дивизии пока находятся во Франции, но могут быть переброшены и к нашей границе, – спокойно разъяснил тот.
– Хорошо, – Сталин покачал в воздухе трубкой и обратился к маршалу: – Товарищ Тимошенко, а какие силы у нас на западной границе?
– Товарищ Сталин, – Тимошенко встал и вытянулся во весь рост. – На западной границе сейчас сконцентрировано 247 дивизий, 15 тысяч танков и 12 тысяч самолётов.
– Хорошо, – Сталин кивнул. – А сколько у нас танковых дивизий?
– У нас есть 61 танковая и 32 моторизованных, объединённых в 29 механизированных корпусов, – чётко ответил маршал.
– Хорошо, – Сталин снова кивнул и посмотрел на Берию. – Лаврентий, а у тебя сколько твоих дивизий?
– Товарищ Сталин, войска НКВД насчитывают 14 дивизий, 18 бригад, 21 отдельный полк и 49 погранотрядов, – отчеканил Берия.
– Так, а теперь вы, товарищ Жуков, – Сталин взмахнул трубкой. – Скажите, как, по-вашему, могут действовать немцы?
– У них, товарищ Сталин, – Жуков, как и Тимошенко, тоже поднялся, – две возможности. Если они поставят задачу скорейшего окончания войны, то должны идти через Смоленск на Москву, но, надеясь захватить запасы стратегического сырья, могут ударить и по Украине. Лично я считаю, что немцы выберут первый вариант.
– Но есть ещё один вариант, товарищ Жуков, – Сталин поднял трубку вверх. – Немцы могут попытаться спровоцировать нас, чтобы заставить Японию тоже согласно их договору напасть на нас. Правда, я думаю, японцы нападут на нас только тогда, когда будут полностью уверены в успехе, но немецкие провокации возможны. Очень возможны.
– Мы отобьем японцев, товарищ Сталин! – громко заявил маршал.
– Товарищ Тимошенко, у нас есть 300 дивизий, 25 тысяч танков и столько же самолётов. Скажите, этого хватит, чтобы отбить ещё и немцев?
– Хватит, товарищ Сталин! – ещё громче провозгласил маршал.
– Вот и я так думаю… – прищурив глаза, сказал вождь, и в его усах затаилась довольная усмешка…
Громкая песня, заполонив всё пространство улицы, заставляла прохожих радостно улыбаться и провожать взглядами строй бравых красноармейцев, направлявшихся в городской сад. А крепкие парни слаженно пели куплет за куплетом, и наверняка каждый из них считал, что это именно его ждёт славная девушка Катюша.
Ворота городского сада с аркой, украшенной звездой и будочкой кассы, приткнувшейся сбоку, были гостеприимно распахнуты, и воинская колонна, печатая шаг, беспрепятственно вошла на центральную аллею под густо разросшиеся кроны деревьев.
В конце аллеи виднелась другая арка, поменьше. Колонна подошла к ней, пение оборвалось, прозвучала команда, и бойцы уже без всякого строя, со смехом и прибаутками начали шумно рассаживаться на длинных скамейках, окружавших летнюю эстраду.
Едва все уселись, как на сцене появился молодой чернявый политрук и громко объявил:
– Начинаем!.. Сводный концерт!.. Самодеятельности!.. – после чего уже выстроившийся за его спиной хор, грянул:
Сталин – наша слава боевая!
Сталин – нашей юности полёт!..
Потом, под бурные аплодисменты, хор скрылся за кулисами, а на сцене опять возник всё тот же политрук и назвал следующий номер:
– Выступает!.. Ученик консерватории, Борис Вайнтрауб!.. – после чего из-за его спины вышел тщедушный красноармеец и запиликал на скрипочке.
Послушав с минуту, боец 2-го взвода 3-й роты Мишка Анисин толкнул в бок своего дружка Ваську Долгого.
– Смотри, еврейчик, а такой же, как мы…
– Ага, – фыркнул Васька, – только ты тут, а он там…
Вайнтрауб довольно быстро закончил пиликать, ему слабо похлопали, и новый участник концерта страстно, по-театральному заламывая руки, довольно неплохим тенором начал:
– «Сильва, ты меня не любишь…»
– Тра-та-та-та-та-та… – вторил ему небольшой оркестр, а Мишка снова пихнул дружка.
– Слышь, Васька, давай слиняем, а то они часа полтора выть будут…
– Тебе не нравится? – Васька посмотрел на приятеля.
– А в жизни что, разве всё время поют?
– Не, чаще матерятся, – с коротким смешком уточнил Васька и деловито спросил: – А куда пойдём?
– Давай к Ванде смотаемся, – чтоб никто не услышал, Мишка совсем привалился к Васькиному боку и шепнул: – Прошлый раз она грозилась самогончика расстараться…
– А-а-а… – понимающе протянул Васька и тронул за плечо сидевшего перед ними командира отделения. – Сержант, а сержант, эта бодяга надолго?
Тот повернул голову и через плечо бросил:
– Построение в одиннадцать…
