И точно, к собравшимся у конторы разведчикам спешил взвод, возглавляемый самим командиром батальона. Увидев ротного, комбат, не доходя с десяток шагов, крикнул:
– Что у тебя за стрельба?
– Немцы на бугре закрепились. Атаковать буду, – ответил ротный.
– Вместе атакуем. Сейчас, только весь батальон подтянется, – сказал комбат и, остановившись рядом, перевёл дух.
Воспользовавшись задержкой, ротный хотел было детальнее пояснить комбату сложившуюся обстановку, но тут к ним подошли трое бойцов, занимавшиеся пленным, и, остановив немца прямо перед ротным, один из разведчиков доложил:
– Вот, товарищ командир, фашист в чистом виде…
– В чистом виде он раньше был, – хмыкнул ротный.
– О чём это вы? – не понял комбат.
– Да вот, – ротный показал на немца. – Мои ребята его голеньким взяли, без штанов. Так я велел немцу форму найти…
– А теперь куда ты его? – поинтересовался комбат.
– К комбригу. Хорошо хоть одели, а то определяй потом, кто он. Да, – обратился ротный к разведчикам, приведшим немца. – Мундир-то его или вы первый попавшийся напялили?
– Его, его… – хором начали заверять разведчики.
– А как же договорилась? – неожиданно усомнился ротный. – Вы ж по-немецки ни в зуб ногой…
– А на пальцах показали, что одеться надо. Вот он свою квартиру и показал. Понятливый, выходит, – заключил один из разведчиков.
– Понятливый, это хорошо… – протянул ротный и глянул на комбата: – Слышь, а ты часом по-немецки не шпрехаешь?
– Нет, – командир батальона отрицательно покачал головой.
– Жаль, а то б сами допросили, – огорчённо вздохнул ротный и махнул разведчикам: – Ведите его, ребята…
Потом повернулся к командиру батальона.
– Пошли, комбат, нам ещё этот чёртов бугор брать… – и они торопливо зашагали к окраине посёлка, откуда всё время слышалась неутихающая стрельба.
Чернявый политрук так-сяк кумекал по-немецки и с пятого на десятое переводил. Бывший здесь же в штабе полка комбриг сначала выслушал красочный рассказ разведчика, как брали пленного, потом путаный перевод политрука и сейчас, приглядываясь к немцу, старался определить на глаз степень достоверности его россказней.
Доставленный из-за реки пленный выглядел ухоженным. На отлично подогнанном мундире болталось несколько побрякушек, одна из них со свастикой, но что они значат, комбриг выяснять даже не собирался. Хватило и того, что сумел понять доморощенный переводчик.
По словам немецкого офицера, говорившего на удивление охотно, выходило, что посёлок леспромхоза занимала целая рота, а на бугре, как и предполагал комбриг, была оборудована позиция, если верить немцу, одна из многих, обозначивших вдоль реки немецкую линию фронта.
Правда, выяснить, есть ли у этих точек огневая связь, к сожалению, не удалось, но судя по тому, что стрельба за рекой шла только вокруг бугра, таковой вроде пока не имелось. Однако она могла обозначиться, и с захватом высоты 22,5 тянуть не следовало.
После того как комбриг пришёл к такому заключению, пленный его больше не интересовал, и он кивнул политруку.
– Отведите его в разведотдел, пускай там допросят, как следует…
– Слушаюсь… – и политрук неумело вытащил из косо висевшей у него на ремне кобуры милицейский наган.
При виде револьвера весь лоск мгновенно слетел с немца, он понял, что допрос закончен и, явно сделав соответствующий вывод, заметно вздрогнул, побледнел, а потом испуганно залопотал, умоляюще глядя на комбрига:
– Нихт шиссен… Нихт шиссен… Мутер…
– Ишь ты мать вспомнил, – усмехнулся комбриг и заверил немца: – Иди, иди, никто тебя расстреливать не будет…
– Нихт, нихт, – подтвердил политрук, и оробевший немец, испуганно оглядываясь на наган своего конвоира, вышел из штаба.
Как только пленного вывели, комбриг повернулся к молча стоявшему рядом командиру полка.
– Смотровая вышка готова?
– Готова… – комполка сделал шаг к выходу, но комдив остановил его.
– Не надо, у вас и тут дел хватит, а я сам… – и вместе с адъютантом вышел из штабной палатки.
Свежесооружённая вышка была так хорошо замаскирована, что комдив не сразу углядел четыре могучих столба, тянувшихся вверх, к скрытой в густой кроне смотровой площадке.
Комбриг решительно зашагал туда и, только подойдя ближе, заметил копошившегося рядом связиста. Глянув на вившиеся по столбу провода, Орлянский спросил:
– Куда связь протянута?
– В штаб, – доложил поспешно выпрямившийся связист и после некоторой заминки ткнул пальцем вверх: – И ещё артиллерист там…
– Это хорошо, – кивнул связисту комбриг и, попробовав, прочно ли держатся прибитые к столбу рейки, стал подниматься по импровизированной лестнице.
На площадке были наблюдатель со стереотрубой и старший лейтенант-артиллерист, рассматривавший противоположный берег в бинокль. Увидев комбрига, они замялись, не зная, как выполнить требования устава в таких стеснённых условиях.
Правда, артиллерист опустил бинокль и, взяв под козырёк, начал:
– Командир батареи… – но комбриг, останавливая доклад, махнул рукой и, отодвинув наблюдателя, стал смотреть в стереотрубу сам.
