Тот летний визит в Залесье уже почти изгладился из Машиной памяти, когда в один из апрельских дней в комендатуру вдруг заявился странный человек. Маша случайно столкнулась с ним в коридоре. На погонах – змея, обвивающая жезл. «Военврач», – догадалась она. Человек был сухощав, с гладким до костяного блеска выбритым черепом. Глаза очень внимательные и неприятные, как буравчики, пристальный, словно пытающийся загипнотизировать взгляд. Маша почему-то сразу окрестила незнакомца «доктор Смерть». Они о чем-то долго разговаривали с Рихтелем, потом зашли в комнатку переводчицы.
– Фрау Крутицына, доктор Хирт, – начал комендант, указывая на своего спутника (тут военврач в знак приветствия вежливо наклонил голову), – хотел бы лично ознакомится с условиями содержания сирот в детском домом в… За…аллес…е, если мне не изменяет память? Не могли бы вы прокатиться с доктором и показать дорогу. К тому же ему наверняка потребуется переводчик.
– Да, конечно, – с готовностью ответила Маша, поднимаясь из-за стола. – Когда ехать?
– Немедленно. Как там у вас, русских, говорится: куй железо, пока горячо, – растянул в улыбке тонкие губы доктор Хирт.
Машу поместили на переднее сиденье принадлежавшего военврачу черного «хорьха». Всю дорогу она ощущала на себе изучающий взгляд «доктора Смерти», от которого мурашки бежали у нее по спине.
В отличие от Рихтеля, Хирта интересовал не костел, а дети. Увидев сирот, «доктор Смерть» пришел в странное возбуждение.
– О, как много киндер! – сказал он на ломанном русском. – Я хотеть взглянуть на всех.
Прошли в спальни. Нескольким детям он приказал снять рубашки, осмотрел, пощупал мышцы, заглянул в рот.
– Говорите, у вас проблемы с питанием? Поможем. Дети должны хорошо питаться, – сказал он, обращаясь к испуганно семенящему следом директору.
Вернувшись в комендатуру, Хирт снова прошел к Рихтелю и, о чем-то недолго поговорив с ним, быстро уехал. «И зачем ему потребовались дети? – терялась в догадках Маша. – Неужели немцы всерьез обеспокоились судьбой детских домов?» Комендант, у которого она попыталась выяснить хоть что-нибудь, отделался лишь одним словом: «инспекция», всем своим видом дав понять, что не желает больше распространяться на эту тему.
Ответы на свои вопросы Маша получила только через несколько месяцев, когда в комендатуру вдруг снова заявился «доктор Смерть». Судя по всему, он приехал именно по поводу детского дома в Залесье. Военврач несколько раз громко повторил это название. Предчувствуя недоброе, Маша оставила работу и, рискуя быть застигнутой врасплох, приникла ухом к стене кабинета. Услышанное ужаснуло ее. Говорил Хирт:
– Скажу прямо, Рейн, я очень не доволен вами, очень! Мои врачи жалуются, что дети крайне истощены – их рацион чрезвычайно скуден. По словам директора, они получают лишь немного овсяного хлеба в день, а я ведь просил вас усилить питание детей. Так вот как вы выполняете поставленную перед вами задачу?
Рихтель что-то пробормотал в ответ про нужды фронта, про еженедельную отправку продовольствия в Германию, но Хирт раздраженно перебил его:
– Фронту нужна кровь! Много крови. Наши бравые солдаты не щадят жизни ради Великой Германии, и наша задача – им в этом помочь. Доноров не хватает… А детская кровь, как вы уже знаете, подходит для этих целей лучше всего. И учтите: нам нужен полноценный материал! В общем, потрудитесь исполнить данное вам поручение, если, конечно, не хотите попасть на Восточный фронт. Я легко могу вам это устроить. По-моему, Рейн, вы слишком засиделись в тылу.
– Будет исполнено, – жалобно пискнул в ответ Рихтель. Судя по всему, военврач внушал ужас не только Маше.
«Материал?.. Дети – полноценный материал?.. Доноры… – У Маши даже закружилась голова и зашумело в ушах. Она вернулась за стол и уставилась невидящими глазами в очередной присланный для перевода текст. – Так вот вы что задумали, доктор Смерть?!.. Надо срочно связаться с Петрищевым, но для начала неплохо бы самой съездить туда…»
Вечером перед уходом домой Маша зашла в кабинет к Рихтелю:
– Господин комендант, разрешите завтра съездить в Залесье, к больной сестре? – сказала она первое, что пришло ей в голову.
– Сестре? – удивился Рихтель. – Что-то вы раньше ничего о ней не говорили, фрау Крутицына?
– Повода не было, господин комендант, а вот сейчас мне просто необходимо ее повидать. Передать продуктов, наконец.
– Конечно, конечно, – неожиданно легко согласился начальник. – Я думаю, люди должны друг другу помогать в это непростое время… Даю вам день. Езжайте и улаживайте все дела с вашей сестрой. Можете взять даже телегу с лошадью. Скажите старосте, что я распорядился.
Детский дом показался Маше вымершим. В футбол, как прошлым летом, уже никто не играл. В глубине двора Маша заметила несколько детей. Сидя на лавочке, они грелись на весеннем солнышке. Издали они напоминал маленьких старичков. Маша подошла к ним.
– Ребята, это правда, что у вас берут кровь?
– Правда. У меня уже два раз брали, – гордо отозвался самый старший. На вид ему было лет десять. Кожа на осунувшемся лице его показалась Маше синеватой.
