Книга представляет собой оригинальную версию событий Первой мировой войны и иностранной интервенции в России, которые автор рассматривает как единую Вторую Отечественную войну России 1914–1920 гг. Основная сюжетная линия — возникновение, ход и итог революции 1917 года на фоне всемирной катастрофы. Автор ярко показывает политическую изоляцию Николая II в государственной элите Российской империи. Обосновывается тезис о том, что Гражданская война в России стала неизбежной задолго до прихода большевиков к власти, по причине близорукой и эгоистичной политики либеральной элиты, устранившей царя. В книге разоблачаются домыслы о Брестском мире как о якобы добровольной уступке Ленина немецкому кайзеру Вильгельму II. В обстановке развала государства и армии любое российское правительство, оказавшееся на месте большевиков, тоже было бы вынуждено заключить сепаратный мир с Германией. Убедительно раскрыто влияние Брестского мира на последующие события. Для России он не имел долгих пагубных последствий. Зато благодаря нему русская революция бумерангом ударила по кайзеровской Германии. Революционное разложение немецкой армии, оккупировавшей западные области России, значительно ускорило падение кайзеровского режима и поражение Германии в Первой мировой войне.
Летом 1914 года вспыхнула война, по масштабам и числу жертв не имевшая прецедента в истории человечества — Первая мировая. Во многих странах Европы стоят памятники её солдатам. В России же как-то не было принято вспоминать о ней. А если и вспоминали, то обычно в связи с другими событиями, наложившимися на неё, — революцией 1917 года и Гражданской войной. В памяти многих поколений наших соотечественников к этой войне оказался прочно приклеен ярлык «империалистической».
Между тем война 1914 года была поначалу воспринята в российском обществе как Отечественная. Вторая Отечественная война. Это в её первые дни Николай Гумилёв написал известные вдохновенные строки:
И пошёл добровольцем на фронт.
Ведь никогда прежде, даже в приснопамятный год нашествия Наполеона, столь грозная и необоримая сила не надвигалась на Россию с Запада.
Призывные пункты в городах осаждались студентами и лицами интеллигентных профессий, имевшими бронь от службы в армии. Чиновники Военного министерства Российской империи изумлялись: явка призывников превысила запланированную на 15%![2] Дело в том, что, учитывая широко разлитые антиправительственные настроения в обществе, оборонное ведомство в своих расчётах исходило из ожидания большого некомплекта при проведении мобилизации.
Патриотические настроения даже перехлестнули через край. Толпы возбуждённых подданных русского царя разгромили посольство Германии в Петербурге. Справедливости ради нужно отметить, что это произошло уже после отъезда германского посла и только после того, как культурные бюргеры едва не растерзали уезжающего русского посла на улицах Берлина. Сам Петербург из-за его «немецкого» названия был переименован на русский лад в Петроград.
На время проведения мобилизации был объявлен «сухой закон»: христолюбивому воинству подобало идти на поле брани с трезвыми помыслами и с молитвой в сердце…
Почему же спустя три года те же самые воины, всё это время изумлявшие мир своими героическими подвигами, стали массами дезертировать с фронта? «Штык в землю!», «До нас, тамбовских (курских, рязанских), немец не дойдёт!» — такие настроения стали преобладать у тех, кто совсем недавно был готов отдать свою жизнь за православную веру, царя и Отечество. Правда, царя не стало, вера поколебалась, но как быть с Отечеством, которое, как известно, не выбирают?..
Произошедшая с русским народом внешняя метаморфоза настолько поразила современников, что многие из них отказывались признавать в этом народе свою плоть от плоти и кровь от крови.
