– И что без тяжелого браслета я буду парить над землей, и меня унесет в море ветер! Ах, баловник! – игриво закончила Фатима. – Продолжай танцевать, мой цвэточек!
Жаккетте было не по себе. Она сердцем чувствовала, что тот вечер прервал тянучую, как медовые сладости и восточные песни, череду событий.
Поэтому она даже не удивилась, когда вошел серьезный, собранный Масрур и, обращаясь к хозяйке, пропищал:
– Шейх Али!
Фатима вскочила с подушек и торжествующе пророкотала:
– Так вот что ждала эта мерзавка Бибигюль! Как я могла забыть! Шейх Али идет из пустыни! Шейх Али!
У Жаккетты сжалось сердце. Она сразу стала чужой в этой комнате. Товар, только товар.
Молодой шейх Али Мухаммед ибн Мухаммед ибн Али ибн Хилаль Зу-с-сайфайн сидел в главном зале своей усадьбы в Триполи и гнев в нем копился, как горный поток в запруженном ущелье Атласских гор.
Сегодня был день покупок женщин в гарем. Только глупец, не знающий жизнь правителей и вождей, может думать, что делается это исключительно ради удовольствия.
Чем выше поднял Аллах человека, тем меньше он свободен в своих действиях. Полная свобода есть только у нищего бродяги, бредущего по бесконечной дороге под вечным небом.
Правитель, чтобы достигнуть цели, должен опираться на людей. Еще Второй Учитель[78] говорил, что человек может достичь необходимого в делах и получить наивысшее совершенство только через объединение многих людей в одном месте проживания. Великие слова!
Но почтенные люди в городе как сговорились, твердят, что появилась французская принцесса, которая послужит украшением гарема шейха Али. Только и слышно: шейх и французская принцесса, шейх и французская принцесса!
И сейчас, на смотринах принцессы, шейх не мог понять, его считают дураком или все вокруг посходили с ума по прихоти Аллаха!
Он с отвращением посмотрел на стоящую перед ним девицу в иноземном платье. На память пришли бессмертные строки Хорезми:
Увидел бы мудрый поэт это чудо, каким бы эпитетом он ее наградил?
Худая, так что кости выпирают и на руках просвечивают синие жилки. Спина неестественно выгнута, так что живот выпирает вперед, плечи сутулые. Какой сумасшедший догадается сравнить такую со стройным кипарисом?
А голова и лицо! Высокий до неприличия лоб. (Шейха передернуло.) Франки, наверное, бесноватый народ, раз считают красавицами таких лысых уродин!
Где бровь, изогнутая луком? Где копья черных ресниц, обрамляющие горящие страстью глаза? Чтобы различить эти брови, нужен астроном, обладающий зорким зрением и способный разглядеть самые маленькие звездочки.
Лицо красавицы смущает солнце бесподобной формой. Это обрамленное светлыми волосами яйцо не смутит даже таракана.
Где незыблемые каноны красоты, так дивно воспеваемые поэтами?
Стройный стан, подобный кипарису?
Черные волосы, гиацинтами обрамляющие луноликое лицо?
Черные брови, подобные крыльям птиц?
Глаза – самоцветы?
Розы щек и выточенные из коралла уста, прячущие жемчуг зубов?
Груди, подобные спелым гранатам?
Бедра и ягодицы, словно подушки, набитые пером страуса?
А взгляд?!! Где это видано, чтобы женщина смотрела на мужчину, как гусь на скорпиона? Не отводя глаз, словно она не женщина, а он не мужчина!
Не такой видел в думах шейх французскую принцессу.
Мнилось, да простит эти думы Аллах, – ласково улыбнется красавица, чья кожа бела, не опаленная солнцем пустыни, темные волосы вьются вдоль щек и спускаются на полную грудь. Губы, как лепестки роз, приоткрыты, не дают спрятаться жемчугу зубов. Слюна благоухает мускусом. Мягкость и округлость ее форм вызывают на языке сладость меда. Она стройна, гибка и соразмерна и все языки ойкумены не могут описать ее красоту и прелесть.
Чтобы при взгляде на нее язык сам говорил:
