Первые два похода оказались неудачными, несмотря на то, что у причала стояло несколько венецианских и генуэзских кораблей, вполне пригодных, чтобы подбросить Абдуллу к североафриканскому побережью.
Но, глядя на лощеные лица купцов с хитрыми глазами, Жаккетта никак не могла отделаться от мысли, что нубиец, попав на любой из этих кораблей, очень быстро опять превратится в живой товар.
С каждым днем Абдулла становился все грустнее. Сегодня он уже не верил в удачу.
– Но тогда я вообще никогда не уплыву! – говорил он, прислонившись к холодной стене и мрачно глядя из-за их укрытия на колыхающую мусор воду. – Где взять другой лицо? Весь купец такой!
– У этих рожи скользкие! – стояла на своем Жаккетта. – Опять в клетку захотел? Я тебя на первый попавшийся корабль не пущу, и не думай! Пока Дева Мария не скажет мне, что можно. И отлепись от стены – Ришарово блио[36] попачкаешь! Как маленький, ей-богу!
Последние фразы Жаккетты объяснялись следующим образом.
Явиться в порт в женском платье Абдулла не мог, и Жаккетте пришлось ломать голову, где же достать мужскую одежду. На ее удачу, отношения между Ришаром и Аньес потеплели настолько, что однажды Жаккетта застала подругу убирающей узелок с запачканной одеждой конюха в свою корзинку для грязного белья.
– Постираю Ришару, – скромно объяснила Аньес, опуская глаза и розовея до ушей. – А то он, бедный, та-акой одинокий… Даже позаботиться о нем некому.
И в конечном итоге к проблемам Жаккетты прибавилась еще одна головная боль: как пристроить нубийца на корабль, но одежду конюха в прежнем виде вернуть обратно, пока ужасная кража не обнаружилась.
Поэтому Жаккетта отогнала Абдуллу от стены и принялась чистить испачканный рукав.
Вчера в Нант пришел еще один торговый корабль, вот почему они и оказались в порту при первой же возможности.
Но тут Жаккетта с Абдуллой чуть не столкнулись нос к носу с герцогом и Жанной, которых приглашал именно на этот корабль разодетый купец.
От крайне нежелательной встречи их спасла толчея на причале, а затем они укрылись за старым подъемным краном.
Кран представлял собой высокий дощатый сарай с выброшенной в сторону воды «рукой», с конца которой свисали прочные подъемные канаты. Большое ступенчатое колесо (очень похожее на те, с помощью которых черпают воду в колодцах) приводили в ход несколько человек, ступая внутри него. Кран позволял бочкам и тюкам перемещаться с палуб и из трюмов прямо на причал порта, минуя потные спины грузчиков. Крану было больше ста лет, но прекращать работу он не собирался.
Жаккетта недолго выдержала в укрытии и решила посмотреть, где сейчас госпожа. Осторожно высунувшись, она увидела, что Жанна с супругом в сопровождении торговца шествуют к кораблю.
Рядом с герцогом, строго одетым в скромный упленд[37] темного бархата, купец казался королем.
Поверх роскошного зеленого бархатного кафтана он набросил длинное, до пят, алое парчовое одеяние без рукавов и застежек. Поверх золотых узоров одеяние дополнительно было расшито толстым золотым шнуром. На фоне всего этого кричащего великолепия особенно бросался в глаза дорогущий белоснежный нагрудник из тончайшей ткани.
Ведя сиятельную пару к сходням, купец обстоятельно перечислял товары, которые он привез:
– Высокородная донна, вам очень повезло! Мы везем товар с Фессалоникской ярмарки. Фессалоникийцы устраивают ее в честь покровителя своего города святого Димитрия, и слов нет, чтобы описать все великолепие тамошних товаров. Специально для дам я закупил на ярмарке отрезы великолепного атласа, бумазеи, бархата, сирийских тканей. Есть также шелк-сырец золотистого цвета, тончайшие вуали. Для украшения платьев не забыл я прикупить и мишуры, и золотой пряжи! Особо рекомендую сукно. Помимо обычного, мантуанского и падуанского, я привез штуку прекраснейшего «бастарди скарлатини». Есть большая партия отличного гаэтского мыла – такого вы во Франции не найдете! Ступайте осторожно, сеньор, здесь коварная качка. Прошу вас в мою каюту! Пока принесут образцы товаров, имею честь предложить вам бокал кипрского вина и восточные сладости!
– Надо же, он их как нарочно именно на тот корабль повел! – с досадой сказала Жаккетта. – Придется ждать, пока госпожа с герцогом уйдут! А посмотри-ка, Абдулла, какой красивый этот корабль!
Корабль действительно был красив.
В отличие от остальных судов в порту, он имел три высокие мачты вместо обычных одной или двух. А нос и корма его поражали высокими расписными надстройками в несколько этажей.
Для сухопутной Жаккетты, знать не знавшей всяких морских тонкостей, любое судно было просто кораблем, но Абдулла был осведомлен больше, поэтому он объяснил:
– Это каракка. Добрый корабль!
– Смешной какой-то! – хмыкнула Жаккетта. – Для чего-то домики спереди и сзади… А почему каракка? Все остальные здесь тоже эти твои каракки?
Абдулла, как черепаха из панциря, высунул голову из-за сарая и оглядел порт.
