В день пятидесятилетнего юбилея органов госбезопасности утром Брежнев принимал у себя всю коллегию КГБ. Председатель комитета Юрий Андропов попросил подчиненных надеть военную форму. Брежнев с каждым поздоровался за руку, произнес теплые слова. Подойдя к Алидину, генеральный секретарь демонстративно его обнял и сказал Андропову:
– Виктор Иванович – мой давний партийный друг. Андропов понял, что имел в виду Брежнев. Алидин стал членом коллегии КГБ, получил погоны генерал-лейтенанта и орден Ленина.
Внеслужебные отношения на трех верхних этажах власти – члены политбюро, кандидаты в члены, секретари ЦК – исключались. Личного общения между руководителями партии практически не было. Они недолюбливали друг друга и безусловно никому не доверяли. Брежнев, как и Сталин когда-то, не любил, когда члены политбюро собирались за его спиной, и страх перед гневом генерального сохранился.
Даже на любимую охоту можно было ездить или в одиночку, или с генеральным секретарем. Члены политбюро не были уверены, что их не подслушивают. Скорее наоборот. Исходили из того, что телефонные разговоры контролируются. На деликатные темы говорили вполголоса, отойдя подальше от телефона. И друг к другу в гости не ходили.
Горбачев пишет, как, став членом политбюро, он обосновался на даче рядом с Андроповым. Однажды пригласил его с женой Татьяной Филипповной в воскресенье пообедать. Андропов отказался и объяснил:
– Если я к тебе пойду, завтра же начнутся пересуды: кто, где, зачем, что обсуждали? Мы с Татьяной Филипповной еще будем идти к тебе, а Леониду Ильичу уже побегут докладывать…
Первый заместитель председателя Совета министров Кирилл Трофимович Мазуров вспоминал, как он ездил в Кемеровскую область, занимался шахтерскими делами. Когда вернулся, его вызвал Брежнев:
– Как это ты был в Кемерове и мне ничего не сказал? Знаешь, так нельзя. Надо все-таки спрашивать…
И на политбюро Брежнев поставил вопрос:
– Товарищи, нам надо навести порядок. Надо, чтобы политбюро знало, кто куда едет, чтобы было решение политбюро о поездке и чтобы знали, что он там будет делать.
Кто-то из членов высшего руководства засомневался:
– Стоит ли так регламентировать?
Но Леонид Ильич настоял на своем.
Высшим руководителям партии и государства Брежнев не позволял заводить своих людей в ведомстве госбезопасности. Генерал-майор Эдуард Болеславович Нордман рассказывал мне, как не состоялось его назначение председателем КГБ Белоруссии. Нордман был родом из Гомеля, перед войной работал в Пинском райкоме комсомола, там и партизанил всю войну. После войны стал первым секретарем одного из райкомов, потом его взяли в КГБ. С 1965 года работал во Втором главном управлении в Москве. В 1968 году его назначили начальником управления КГБ по Ставропольскому краю.
Зимой 1970 года с ним беседовал Андропов. Вручая генеральские погоны, Юрий Владимирович предупредил:
– Готовься к возвращению в Белоруссию. Будем рекомендовать тебя председателем комитета.
Прошел месяц, другой, третий. И вдруг председателем КГБ Белоруссии назначили генерала Якова Прокофьевича Никулкина. Он был на девять лет старше Нордмана, в госбезопасности служил с 1940 года, и ему уже собирались оформить пенсию.
Нордман не мог понять, что произошло: почему Андропов отказался от своего слова?
И только позже Нордману объяснили:
– Знаешь, что произошло с твоим назначением?
– Нет, не знаю.
– Когда Юрий Владимирович доложил Брежневу о твоей кандидатуре, тот сказал: «Вы что, не понимаете, что Петро (так Брежнев называл Машерова) подтягивает к себе партизан? Мы же ничего не будем знать, что он там замышляет!»
Первый секретарь ЦК компартии Белоруссии Петр Миронович Машеров в годы войны партизанил и стал Героем Советского Союза. Бдительный Брежнев не хотел, чтобы Машеров окружал себя людьми, с которыми связан давними отношениями, которые больше ориентировались бы на Петра Мироновича, чем на Москву.
Поэтому в Минск отправили генерала Никулкина, служившего в Монголии советником по линии госбезопасности. А Нордмана, которого Машеров просил Андропова вернуть на родину, напротив, отправили председателем республиканского комитета в Узбекистан.
Эта командировка закончилась для Нордмана печально. С коварным хозяином республики Рашидовым он не сработался…
Зато каждому из своих верных паладинов Леонид Ильич оказывал знаки внимания.
Начальник столичного управления госбезопасности Виктор Алидин помнит день и даже час – 11.50 16 июня 1980 года, когда у него состоялся разговор с Брежневым – генеральный секретарь после охоты в Завидове прислал ему знатный кусок кабанятины, и Алидин позвонил Брежневу, чтобы поблагодарить за гостинец. Леониду Ильичу было приятно:
– Я не досмотрел, какой-то период не посылал тебе «дары природы», виноват… Кабан требует стопку водки в выходной день вместе с семьей. Обязательно под кабана надо выпить.
Счастливый генерал Алидин бодро отрапортовал:
