«В кандалах рабства грузинская нация отвыкла от верности государству. Враждебное отношение к государственному строю развращает нацию политически. Оно развивает в ней антигосударственные традиции. Грузинская интеллигенция не сумела провести полную и стройную мобилизацию сил грузинского народа на построение национального государства». Он же предупреждал, что «Грузия — страна политического радикализма, где даже священники и их сыновья становятся в первый революционный ряд…»
На политические взгляды младшего Гамсахурдиа — Звиада — оказали большое влияние его занятия антропософией, мистическим учением о посвященных, которым открыт тайный смысл бытия. Грузинская нация, по мысли Гамсахурдиа, после четырех тысячелетий унижения должна воскреснуть и занять прежнее положение в мире.
В 1978 году всем союзным республикам велено было принять новые конституции, потому что был подготовлен новый Основной закон СССР. В реальной жизни это ничего не меняло и для всех республик было чисто формальным делом — кроме Грузии, Армении и Азербайджана. В их конституциях с двадцатых годов сохранилось положение о своем языке как о государственном.
В Москве закавказским республикам велели подравняться под общий строй. Попытка убрать этот атрибут самостоятельности вызвала массовое возмущение у молодежи. Грузинские студенты, как и в марте 1956 года, устроили демонстрацию, хотя понимали, как трагически все это может закончиться. Первый секретарь ЦК Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе пытался объясниться с Брежневым. Тот неохотно ответил: «Это идеологический вопрос» — и переадресовал первого секретаря к Михаилу Андреевичу Суслову как главному идеологу партии. Но догматик Суслов ничего не хотел слушать и твердил, что эта республиканская языковая аномалия противоречит марксизму.
14 апреля 1978 года, в день, когда депутатам республиканского Верховного Совета предстояло голосовать за новую Конституцию, возле Дома правительства в Тбилиси собрались тысячи молодых людей. Причем в руководстве республики были люди, готовые применить в ответ силу, ввести в действие армию. Шеварднадзе еще раз позвонил Суслову, просил доложить Брежневу, что ситуация в республике крайне серьезная и он как первый секретарь обязан предпринять все необходимое для сохранения спокойствия. В общем, благодаря своей настойчивости и умению убеждать Шеварднадзе добился своего — грузинский язык остался в Грузии государственным.
Он вышел к студентам, собравшимся у Дома правительства, и торжествующе сказал:
— Братья, все будет так, как вы хотите.
Огромная площадь взорвалась восторгом. Шеварднадзе стал в республике героем…
— Наверняка вы мечтали оказаться на месте Гагарина? — спросили однажды космонавта Андриана Григорьевича Николаева, дважды Героя Советского Союза, на редкость скромного человека.
— Каждый хотел, — с горечью ответил Николаев. — Но я заранее знал, что меня никогда не пошлют первым, хотя физически я не уступал Гагарину. Почему? Потому что наше великое государство первым запустило бы в космос только русского человека. Я по национальности чуваш. Разве представителю маленькой нации могли доверить совершить такой подвиг?
Уже при Горбачеве, в сентябре 1987 года, на секретариате ЦК заговорили о национальном составе аппарата: «В ЦК КПСС нет вообще азербайджанцев, киргизов, таджиков. Только один узбек, два молдаванина, один эстонец…»
В других республиках внимательно следили за тем, что происходит в Москве. Если одним можно прославлять величие своего народа, своего языка и своей культуры, то и другие не отстанут. Но Москва реагировала на это очень резко.
Скажем, в Казахстане в издательстве «Жазушы» вышла книга известного поэта Олжаса Сулейменова «Аз и я». В России книгу сочли националистической, антирусской, говорили, что автор искажает историческую правду и глумится над «Словом о полку Игореве».
Тревогу забил председатель Госкомиздата Борис Стукалин.
26 ноября 1975 года он донес в ЦК:
«Считаем необходимым проинформировать о серьезных идеологических ошибках, допущенных в работе О. Сулейменова “Аз и я. Книга благонамеренного читателя”… Автор скатывается к проповеди национальной исключительности тюркских народов, демонстрирует пренебрежительное отношение к другим народам, в частности, к славянам и к величайшему памятнику их культуры “Слову о полку Игореве”…
Госкомиздат СССР указал Госкомиздату Казахской ССР на недостаточный контроль за идейно-политическим содержанием издаваемой в республике литературы…»
Замечу, что борец с идеологической крамолой Борис Стукалин получил повышение — стал заведовать отделом пропаганды ЦК. В составе делегации Верховного Совета СССР побывал в США. Он решил дать отпор американским империалистам и в Вашингтоне в конгрессе сказал, что в Америке еще встречаются таблички с надписью «неграм и евреям вход запрещен». Изумленные американцы попросили назвать хотя бы одно место, где висит такая табличка. Стукалин, естественно, не смог. Вышел конфуз…
