Этого человека звали просто Стрелок, и был он первоклассным профессиональным киллером. Этот вольный художник настолько любил свое дело, что готов был обслуживать всех подряд. При этом на Лубянке прекрасно знали о его эпизодическом участии в криминальных разборках и охотно их санкционировали (в тех, разумеется, случаях, когда выбор очередного клиента Стрелка совпадал с интересами Конторы). В среде же «синих», напротив, никто и в мыслях не держал, что Стрелок мог работать по наводке федералов. И Лука, и Введенский обещали связаться с киллером и предупредить его о визите Каверина – в противном случае Стрелок запросто мог стрельнуть в незнакомца, без спроса нагрянувшего в его логово. При этом надеяться на то, что он промахнется, было абсолютно наивно. Да и срочный заказ от чужого человека Стрелок, безусловно, не принял бы.
Киллер должен был дождаться Володю с авансом и фотографией клиента в своем тире, оборудованном на окраине районной свалки. Героически преодолев отвратительно воняющие горы мусора, Каверин добрался до загородки из бетонных плит, из-за которой доносились непрерывная стрельба. Судя по столь бодрой канонаде, легко можно было предположить, что внутри упражняется не менее взвода отличников боевой подготовки.
Володя приблизился к железной калитке и, дождавшись паузы в стрельбе, что было сил заколотил по ней. После инструктажа обоих своих боссов Каверин всерьез опасался, что от неожиданности. Стрелок может в него пальнуть.
– Ку-ку! – выкрикнул он еще для верности и только после этого осторожно заглянул вовнутрь.
В торце длинного и узкого бетонного пенала висели две зеленые поясные мишени, а напротив них, возле стола с разложенным на нем оружием, стоял невысокий бритоголовый крепыш с пистолетом в руках.
Вопреки его опасениям Стрелок отреагировал на его появление довольно мирно – поднял руку в знак приветствия и тут же повернулся к столу с оружием.
– День добрый… – улыбнулся, приблизившись к нему, Каверин.
– Привет, – едва повернув к нему голову, буркнул Стрелок.
– Можно? – Володя показал на лежавший на столе бинокль.
– Бери, конечно, – кивнул бритой головой Стрелок, нацепил наушники и, взяв со стола «Стечкина», развернулся к мишени.
Снова загремели выстрелы. Каверин следил за мишенью в бинокль – все до единой пули ложились точно в лоб человеческого силуэта.
– Н-да… Прилично стреляешь.
Володя достал из кармана пухлый конверт и фотографию. Он положил на стол фото изображением вниз, на него – конверт и придавил бумаги биноклем.
– Работа такая… – Стрелок покосился на стол. – Принес?
– Угу… «Гюрза»? – Каверин ткнул пальцем в массивный пистолет необычной формы.
– Да, хорошая машина, – несколько оживился Стрелок. – Когда с двух рук стреляешь, «Гюрза» бьет по нервам, а «Стечкин» работает по цели.
– Это как? – не понял Каверин.
– Сейчас покажу.
Киллер взял в руки по пистолету и, скрестив их, принялся палить по мишени сразу из обоих. При этом он постоянно двигался, перебегая из стороны в сторону. Теперь новые дырки появлялись не только на лбу, но и по всей площади мишени. Расстреляв оба магазина, Стрелок положил пистолеты на стол и потянулся к конверту и фотографии под ним.
Пока только Каверин знал, кто на этом фото, кому уготовано предстать перед высшим судом уже сегодня. И хотя он не испытывал к этому человеку ни малейшей симпатии, особой радости от его скорой смерти он не испытывал. Пожалуй, он предпочел бы даже, чтобы на фото был другой…
Мельком заглянув в конверт, Стрелок перевернул фотографию и удивленно приподнял брови. Теперь и он узнал человека, под чьей жизнью ему предстояло подвести черту.
– Где, когда? – спросил после паузы он.
– Сегодня в шесть вечера, на гребном канале в Крылатском… Знаешь?
– Знаю, знаю, как не знать… – задумчиво покивал Стрелок и вполголоса добавил: – Вот, значит, как…
Операция и в самом деле оказалась несложной, времени заняла немного и закончилась, по заверениям врачей, вполне успешно. Убедившись, что с Ваней все в порядке, Оля направилась к кабинету педиатра.
– Войдите, – услышала она, постучав в дверь.
Оля, в белом халате на плечах, шагнула в кабинет. Строгая докторша мыла руки над фаянсовым умывальником.
– Можно? – робко улыбаясь, Оля подошла к ней. – Светлана Валентиновна, я хотела бы вас отблагодарить, но, к сожалению, нет сейчас такой возможности. Понимаете, муж далеко, но вы можете быть уверены…
– Спасибо, не надо, – холодно оборвала ее врач. Не поднимая глаз, она вытерла руки и прошла к столу. – Это же ребенок, какие могут быть «благодарности» ?
– Нет, ну все-таки… – сгорая от неловкости, мялась Ольга, присаживаясь рядом. – Мы просто так внезапно собрались, что…
– Странные вы люди… – снова перебила ее докторша.
– Кто? – Олю насторожил нескрываемо раздраженный тон женщины.
– Вы, – она повернулась к посетительнице, обратив на нее тяжелый, осуждающий взгляд. – Как будто инопланетяне.
– То есть? – растерялась Оля.
– Я вот оперирую и думаю – чем мне детей накормить? А у вас? Какие проблемы у вас? – распаляясь, повысила голос докторша. – Вы видели, что вокруг больницы творится?!
– Нет пока…
