Белов не спешил покинуть аэропорт. Теперь ему вообще некуда было спешить. Все, что он должен был сделать, – он сделал. О своем будущем он не задумывался ни на секунду, словно его у него и не было. Словно он подвел итог своей жизни.
Саша стоял на автомобильной эстакаде, ведущей в здание аэропорта и смотрел на взлетное поле. Ему было хорошо видно, как тягач тащил пузатый ИЛ-86 к рулежной дорожке. Потом машина отцепилась, двигатели самолета взревели на полную мощь, и огромный лайнер, стремительно набирая скорость, начал свой разбег. Через несколько секунд он скрылся из вида.
«Вот и все… – подумал Белов. – Все…»
Он отвернулся от летного поля и, подняв руку, шагнул к дороге. И в этот миг прогремел выстрел. Страшный, обжигающий удар в грудь отшвырнул Сашу на парапет. Он попытался ухватиться за него, устоять, но ноги его подкосились, Саша рухнул на колени, а потом тяжело упал навзничь. Грудь разрывала невыносимая боль, в голове мутилось, глаза застилал кровавый туман. Он чувствовал, как быстро, словно вода в песок, уходят его силы. И тут его беспомощно блуждающий взгляд наткнулся на двух парящих в небе птиц.
Их, видимо, вспугнул выстрел и теперь они кружили над ним, не снижаясь и не улетая прочь, словно ждали чего-то…
Две птицы – черный, как сажа, ворон и снежно-белый голубь.
И вдруг как взрыв, как озарение, как единственный выход из путанного лабиринта жизни, к Саше пришло понимание – они ждали его! Забыв обо всем, он силился понять – какая из птиц унесет в неведомые дали его бессмертную душу? Какой путь ей уготован? Что ждет ее в вечности?
Боль исчезла. Исчезло все – жена, сын, друзья… Остались только две птицы в небе и мучительный поиск ответа в себе самом на этот вечный и неизбежный вопрос…
Саша изо всех сил пытался удержать неумолимо ускользающее сознание. Казалось, еще мгновение, еще чуть-чуть – и ему откроется нечто самое важное, самое сокровенное на земле…
Но тут грянул второй выстрел – и наступила тьма…
Наконец-то, уже сегодня к вечеру они будут купаться в море. Самом синем Черном море! Чемоданы Оля собрала еще с вечера.
Ох, купальник-то положить забыла! Но вставать не хотелось – Сашка, казалось, спал так сладко. Оля потянулась и взяла с тумбочки часы. Ого! Уже скоро десять. Через два с половиной часа выходить. Так что хватит лениться.
Она решила ради праздника встать первой, так и быть… Она начала потихоньку выползать из широкой супружеской постели, и когда ей это почти удалось, цепкая рука мужа в последний момент удержала ее. Проснулся все-таки.
– Ты куда? – с напускной строгостью спросил совсем почему-то не сонный Саша.
– Купальник забыла положить, – отбивалась Оля. – Сашка, ну некогда, на самолет опоздаем!
– Не опоздаем, – он притянул ее к себе, пытаясь найти губы.
– Ну, Саш! – она отбивалась скорее для виду, медленно сдавая позиции. Ну, не улетит же без них самолет, в конце-то концов?
Целую Олю, такую теплую и сонную, Саша рукой нащупал выключатель телека: сейчас как раз время новостей, – они интиму не помеха, наверняка покажут что-нибудь интересное, например, заседание Верховного Совета. Пусть Олькины вопли нарушат скучные рассуждения государственных мужей о перераспределении собственности, приватизации и прочей хрени.
Что за черт! Показывали «Лебединое озеро». Он переключил программу. Опять «Лебединое»! Отрываясь от Оли, он щелкнул снова. Лебеди! Еще раз. Лебеди!
– Саш, ты чего? – нетерпеливо теребила его Оля.
– Подожди, Оль, – он лихорадочно перескакивал с программы на программу. Везде были только они – лебеди!
Резко зазвонил телефон – Саша схватил трубку. Это был Пчела.
Закончив разговор, Саша повернулся к жене и выключил бесполезный телевизор.
– Ялта отменяется, – сказал он нарочито спокойным тоном. – Горбача скинули…
У него осталось чувство, что тревожная музыка балета, мрачная сценография и ритмичные движения балерин предвещали перемены. Какие? Бог весть. Ясно было лишь одно – прежней жизни, прежней страны уже не будет никогда…
Два дня было потеряно на какую-то хрень. Страна стояла на ушах, а пацаны стругали бутерброды. Ну, не сами, конечно. Но все секретарши и прочая обслуга была занята этим наиблагороднейшим делом. Жрали защитники демократии, как птенцы – жадно, быстро и много. Только успевай – подвози.
Подвозили бойцы Фила. К Белому дому. Их там уже знали и подпускали к самым баррикадам…
В офисе сильно пахло колбасой предположительно краковской. Хозяйственный Пчела добыл где-то чуть ли не тонну этой роскоши.
Под всю эту свистопляску Саша заперся в кабинете и с упорством идиота пытался дозвониться в Душанбе, до Фарика. Связи не было напрочь, будто некто просто перегрыз все провода. Причем, Некто с большой буквы. Уши которого росли явно откуда-то из Министерства Добрых дел. Наглые, волосатые, рыжие уши. Впрочем, Игорь Леонидович со своей гэбэшной мордой пока не проявился. Понятное дело: выжидает. А если пока тихо соскочить?
