А потом, два года назад, у матери обнаружился рак легких. Операция не помогла, и через полгода ее не стало. Смерть матери Космос переживал очень тяжело и отца в их доме встретил не просто холодно, а даже и откровенно враждебно. Юрий Ростиславович, естественно, намеревался забрать сына к себе, но тот не захотел его даже выслушать. Отец, видя состояние Космоса, на время отступил и вернулся к этой теме после похорон. Но и тогда Космос наотрез отказался переезжать к отцу. Юрий Ростиславович вспылил, Космос тоже. Разговор на повышенных тонах ни к чему не привел – дело кончилось бурным скандалом и истерикой мальчика. И снова отцу пришлось отступить.
Наконец, с помощью друзей, соседей и учителей Космоса все-таки удалось уговорить на переезд. Единственное, с чем он так и не согласился, – это на перевод в другую школу. Ему предстояло каждый божий день таскаться чуть ли не через полгорода, но это, похоже, его нисколечко не волновало.
Жизнь с отцом в просторной профессорской квартире на Университете не складывалась. Оба Холмогоровы были своенравны, упрямы и. вспыльчивы. То и дело между ними случались стычки, зачастую кончавшиеся тем, что Космос хлопал дверью и уезжал в материнскую квартиру. Обычно он проводил там ночь, а на следующий день отец забирал его назад. В конце концов Юрию Ростиславовичу это надоело, и однажды он тайком врезал там новый замок.
После очередной ссоры Космос, как обычно, прикатил к дому матери. Обнаружив, что замок не открывается, он впал в ярость – молотил кулаками дверь, ругался, кричал, крыл отца последними словами. Встревоженные соседи пригрозили милицией, ему пришлось уйти. До полуночи он шлялся по улицам, не зная куда деваться. В итоге, продрогнув до костей, он пришел к Белову.
Татьяна Николаевна, едва услыхав, что Космос убежал из дома, ахнула и тут же напустилась на несчастного парня.
– Да как ты мог? Отец, наверное, там с ума сходит! Космос, да разве ж так делают?
Космос тяжело молчал, низко опустив голову и сосредоточенно жуя свои мясистые губы.
Саша внимательно взглянул на друга и мягко остановил мать.
– Мам, ты постели Космосу в моей комнате, ладно? – спокойно и рассудительно сказал он. – А мы пока на кухне чайку попьем…
Татьяна Николаевна взглянула на него с некоторой растерянностью. Впервые ее пятнадцатилетний сын говорил как взрослый мужчина – взвешенно и уверенно. Это было одновременно и удивительно и радостно.
Подумав, она кивнула и отправилась в детскую. Но прежде чем заняться постелью гостя Татьяна Николаевна позвонила Юрию Ростиславовичу и успокоила его относительно сына.
Впрочем, этот ее полуночный разговор с профессором оказался единственным – все остальные переговоры по возвращению блудного сына к отцу вел ее сын. За те пять дней, что Космос провел у Беловых, Саша не только вправил мозги своему другу, но и дважды встречался с Юрием Ростиславовичем и почти ежедневно общался с ним но телефону.
До этого случая Холмогоров-старший Сашу едва знал и никак не выделял среди прочих друзей-приятелей сына. После этого случая пятнадцатилетний Саша Белов стал для профессора астрофизики непререкаемым авторитетом. Причиной такой перемены стало то, что этот не по годам рассудительный подросток сумел не только примирить сына с отцом, но и сделал так, что их отношения медленно, но верно пошли на лад. Они оба стали значительно терпимее и мягче, и хотя конфликты между ними все еще случались, их накал и последствия уже не были столь болезненными для обоих.
Громко хлопнула входная дверь – вернулся отец. Космос схватил с полки первую попавшуюся книгу и завалился па диван.
– Сын, ты дома? – пророкотал из прихожей веселый голос Юрия Ростиславовича.
– Дома… – откликнулся Космос. По квартире прогремели быстрые
шаги, и в дверях детской возникло улыбающееся лицо отца.
– Ну, как написал? Что за темы были?
Едва выглянув из-за книжной обложки, Космос довольно равнодушно сообщил:
– Я по Гоголю писал, вроде нормально…
Юрий Ростиславович, не переставая улыбаться, кивнул, чуть помялся и, наконец, спросил:
– Космос, меня там внизу в машине один товарищ ждет, надо ехать… Ты как – не обидишься?
Этого «одного товарища» Космос знал – видел несколько раз дома и на улице с отцом. Им была молодая, только из Университета, смазливая аспиранточка, научным руководителем которой примерно полгода назад был назначен профессор Холмогоров.
С некоторых пор отец частенько стал задерживаться допоздна, пару раз и вовсе не ночевал дома, а нездоровый блеск в глазах и глуповатая, как сегодня, блуждающая улыбка однозначно свидетельствовали о том, что у Юрия Ростиславовича – нешуточный роман.
В принципе Космос был совсем не против такого поворота – ведь отцу было только сорок шесть лет. Настораживала только личность его избранницы и та расчетливая, хищная хватка, с которой она вцепилась в папашу.
