И всё же, некоторые совпадения по месту и времени настораживают. Если везде орудовал Александр, мозаика сложилась занятная. Добавить бы в неё несколько, всего несколько, камушков и можно утверждать: Белов — попрежнему опасный преступник. Эти недостающие «камушки» могут находиться в показания Шмидта и Ванечки.
Правда, собеседование с Фотоном уже состоялось, вряд ли за короткое время что-нибудь изменилось, но, как говорят в народе, попытка — не пытка…
Кабинет начальника службы безопасности Фонда расположен на первом этаже здания. Обиженный Шмидт демонстративно перебрался сюда из роскошных апартаментов девятого этажа, подальше от властолюбивой любовницы.
Ничего примечательного — небольшой письменный стол, три потёртых стула, в углу — громоздкий сейф, на стене — портрет Президента. Обычное место работы рядового клерка или домуправа.
— Разрешите, Дмитрий Андреевич? Извините, я вас долго не задержу.
Шмидт перевёл взгляд с экрана телевизора на неожиданного посетителя. Он не удивился, будто появление в его каморке генерала было заранее обговорено и запланировано — равнодушно кинул на стул. На самом деле Виктор Андреевич насторожился и немного растерялся. Что понадобилось заместителю председателя ФСБ от своего бывшего агента? Почему он не вызвал скромного сотрудника Фонда к себе или не поручил провести допрос одному из помощников?
Впрочем, однажды сыскарь так же, как и сейчас, пришёл для допроса, умело загримированного под дружескую беседу. О чём они тогда говорили? Какая разница, главное — генерал не изменил своих привычек ходить без охраны, действовать самостоятельно. При необходимости убрать его — без проблем.
Введенский не торопился — с показной ленцой уселся на указанное ему место, неторопливо выложил на стол пачку сигарет, зажигалку и блокнот. Закурил. Пусть помучается, сексот, пусть испугано переберёт в памяти все свои грехи — сегодняшние и вчерашние. Созреет — тогда и начнётся откровенная беседа, именно беседа, а не официальный допрос…
Завербовали верного сподвижника Белова удивительно просто. Тогда бригадир попросил его поехать вместе с бойцами на стрелку. Дескать, Фил готовится к ответственным соревнованиям плюс — к съёмкам фильма, Кос повёз в поликлинику заболевшего отца, Пчела умчался на таинственные переговоры с поставщиками не то оружия, не то наркоты. Единственный человек, которому можно доверить разобраться с окончательно обнаглевшими конкурентами — Дик. Так ласково Александр называл своего помощника и, по совместительству — исполнителя приговоров.
Стрелка прошла спокойно, без кровопролития. На обратном пути группу захватили менты. Вооружённых парней почему-то сразу отпустили, предварительно отобрав оружие, а вот на их вожака надели браслеты и увезли в Лефортово. Официальная причина — незаконное хранение пистолета, называемого в Фонде — «макарычем».
Следователь сразу, не вдаваясь в подробности, назвал статью. Если ствол чист, не был в деле — пять лет на ушах, в колонии общего режима. Если он зафиксирован и замаран кровью, срок может быть увеличен вдвое, возможно — втрое. Всё это Виктор Андреевич отлично знал, но не стал отнекиваться и настаивать на своей виновности.
— Как любит выражаться наш президент, имеется альтернатива. Подпишите бумагу о добровольном согласии работать на органы — гуляйте…
Следак положил перед задержанным соответствующий бланк и отошёл к зарешеченному окну. Дескать, думай, парень, хорошенько думай! Откажешься — проведешь на зоне, как минимум, десять лет. Согласишься — свобода.
Выхода не было. Опознать чёртов ствол для опытных сыскарей — не проблема, мигов повесят на задержанного десяток трупов. Тогда — хана, кранты.
Шмидт выбрал свободу — подписал добровольное согласие поставлять фээсбэшникам нужную им информацию. После этого с новым агентом почти час беседовал начальник отдела полковник Введенский.
Нельзя сказать, что вербовщики усердствовали. Скромные требования информировать о деятельности Фонда появлялись не чаще одного раза в неделю. Вели себя вежливо и корректно. Шмидт поставлял требуемые сведения либо по телефону, либо через связника. Платили неплохо, очень неплохо. Не жадничали.
Или короткие сообщения не пришлись по вкусу заказчикам, или они разочаровались в его возможностях и в способностях, но контакты постепенно сошли на нет. Его перестали вызывать на конспиративную квартиру или навещать на работе…
И вот — появление Введенского. Уже не начальника отдела и не полковника — заместителя председателя, с генеральскими погонами, но с прежними знакомыми повадками опытной ищейки.
— Поговорим? — погасив в пепельнице недокуренную сигарету, предложил генерал. — Мы с вами давно не беседовали, я успел соскучиться.
Соскучилась лиса по петушку, ехидно подумал бывший стукач, остались от него одни перышки да коготки. В доброту окружающих его людей Шмидт уже давно не верил. А уж о сыскарях и говорить противно — ни слова правды, один сплошной обман. Но не возражать же, не отказываться от серьёзной беседы?
— Как скажете…
