Для хромого Витька, одышливого толстяка Ватсона и тощего философа — все пять, тоскливо подумал Белов. В свои силы он верил — на границе приходилось преодолевать и не такие расстояния. По сравнению с Памиром, Кавказ — мелочь. Он не за три дня, за два, даже — за полтора доберётся до желанной цели! Но в очередной раз отговаривать спутников от участия в рискованной операции не решился. Понял — бесполезно.
Попросив на минутку карту, Саша аккуратно срисовал с неё в свой блокнот предстоящий маршрут. Правда, наименования горных рек, перевалов и поселений написаны на чеченском языке, но тропы и дороги не требуют пояснений. Название цели броска — горного аула обведено чёрным фломастером…
Спать легли поздно — заполночь. Гостям отвели места ближе к печурке. Док сразу же захрапел, Витёк долго крутился, но и он скоро уснул. Федя аккуратно обернул в газету любимый молитвенник и тоже отрубился. А вот Белов глаз не сомкнул. Перед ним стояла Слава — гордая таёжница, обаятельная девушка. Смотрела на него почему-то с грустью и даже, так ему показалось, с сожалением…
Утром Перебийноса вызвали в штаб. Возвратился он через полчаса, серьёзный и озабоченный. Куда девались разговорчивость и весёлость? Белов насторожился — в штабе произошли какие-то события, которые могут быть связаны с появлением нежеланных гостей. Если это так, тогда излишне доверчивому хохлу вкатили приличную клизму.
— Всё, хлопцы, отдохнули, побалдели, теперь — по коням! Поскачемо в разведку!
Десантники начали собираться. Проверяли оружие, запасались продпайком, рассовывали по карманам автоматные рожки и гранаты. Не зря говорят: идёшь на день, рассчитывай — на неделю. В горах никто не выручит, не подаст патроны или горбушку хлеба, наоборот, отберут.
Белов подошёл к командиру взвода разведки, спросил:
Куда идёте?
Если десантники направятся к Гасан-юрту — удача! Помогут вырвать Славу из лап Омара и его помощников. Антон не откажет, не может отказать!
Похоже, Перебийнос отлично понял затаённые мысли погранца. Но он не умел кривить душой, обещать помощь, которую оказать не мог. У войны — свои законы, жестокие, но справедливые. Командир отвечает за жизнь своих подчиненных, рисковать ими для самой благородной цели он не имеет права.
— Полдороги к твоему аулу осилим вместе. Потом распрощаемся… Извини, друг, но мы не сможем выручить из полона твою таёжницу… У нас —другая задача… Единственно, чем могу помочь — вооружить. У нас есть заначка, о которой никто не знает. Два снаряжённых «калаша» с запасными рожками. Взяли их у застреленных духов. Твоей пукалкой, — старшина пренебрежительно кивнул на выглядывающий из-за пояса «магнум», — только по воробьям стрелять. И еще получите десантные куртки — никакой мороз не пробьёт… Годится?
Белов благодарно кивнул. Спасибо и за это! Он понимал, что никакие унижения, никакие просьбы не помогут — получит извинительный отказ. Антон прав — война диктует свои законы, нарушения их может отозваться кровью.
Один автомат он взял себе, второй вручил Витьку. Не потому, что не доверял Доку и Феде, просто они на роль бойцов не годились. Первый — по причине неповоротливости и болезненности, второй — набожности. Ударят по правой щеке — подставь левую, догмат не для стычек с сепаратистами.
Проверив снаряжение десантников, Перебийнос дал сигнал к отправлению. Не было ни торжественных речей провожающих, ни добрых их пожеланий — предстояла привычная трудная и опасная работа.
Шли по краю тропы медленно. Впереди — прирождённый охотник якут «Микола». Рыльцо его автомата, казалось, ощупывает каждый сугроб, каждый куст. За ним — широкоплечий верзила. Следом — старшина вместе с гостями. Остальные разведчики шли по другой стороне тропы. Каждый осматривал свой сектор.
Слава Богу, ещё не наступил сезон «зелёнки» — отлично просматриваются и заснеженные кусты с деревьями, и уступы небольших возвышенностей. Вот когда начнётся гористая местность, придётся двигаться с особой осторожностью — за любым валуном или в пещерке могут затаиться снайперы.
Первую ночь разведчики провели в распадке среди камней. Развели небольшой костерок, разогрели банки с концентратом, поужинали и закурили.
— Однажды, в Москве мне приснилось странное видение, — говорить человеку о его гибели, пусть даже виртуальной, не совсем удобно, но Белова словно чёрт дёрнул за язык. — Будто мы с тобой и с десятком ребят ведём бой с духами. Не афганскими, конечно, — кавказскими. Нас — всего несколько человек, а их — как минимум, две сотни. Орут «аллах акбар» и поливают нас автоматными очередями. А у нас патронов — кот наплакал. Перспектива, прямо скажем, самая траурная. Якобы, ты по рации вызвал вертушки, увидев их поднялся и… Отнёс я тебя в вертолет, а недобиток влепил мне в грудь очередь… Представляешь?
— Не представляю, и представлять не хочу! Нет ни малейшего желания даже во сне присутствовать на своих похоронах. Одно скажу: мы с тобой в ближайшее время не сгинем. А дальше лучше не заглядывать. Постараемся остаться в живых… Сказала Настя: як удасться, — невесело пошутил старшина, будто заглянув в будущее.
