Помолчали, каждый думая о своем. Молчание, впрочем, длилось недолго.
— Теперь мы с подполковником слушаем ваши конкретные вопросы и предложения, — сказал Акулинин.
Вопросы и предложения, конечно же, последовали.
— Как мы доберемся до места? — спросил Богданов.
— До Иркутска на самолете, — ответил Акулинин. — Ну а оттуда до места — на вертолете. Обо всем уже договорено.
— И какой это будет самолет? — спросил Терко.
— Разумеется, транспортный военный, — ответил полковник. — Кто же вас пропустит на гражданский самолет с оружием и прочим вашим снаряжением?
— С этим понятно, — сказал Богданов. — Под какой легендой мы будем действовать?
— Я думаю, — отозвался подполковник Ткачишин, — что лучше всего под видом инспекции из Москвы. Сейчас там множество всяких комиссий и инспекций, так что одной больше — одной меньше, никто и не заметит. К тому же такая легенда позволит вам беспрепятственно передвигаться по всей трассе и узнавать все, что необходимо для выявления группы диверсантов. Если вы согласны с такой легендой, то соответствующие документы будут готовы через час.
— Легенда подходящая, — сказал Богданов. — Но все же что именно мы будем инспектировать? Специалистов-железнодорожников среди нас нет, так что запросто можем проколоться. Ляпнем что-нибудь невпопад — и готово дело. А это нежелательно. Лучше, если никто не будет знать, кто мы такие. Так и для дела будет лучше, да и нам спокойнее.
— Продуман и этот вопрос, — сказал на этот раз полковник Акулинин. — Поедете проверять, насколько бдительно охраняются всякие важные объекты. Уж тут-то вы сможете выдать какую-нибудь ценную рекомендацию!
— Тут — сможем, — скупо улыбнулся Богданов.
— Когда думаете отбывать? — спросил Ткачишин.
— Через два часа мы будем готовы, — ответил Богданов.
Как и было сказано, через два часа группа спецназа КГБ была готова к вылету. Еще сорок минут понадобилось на то, чтобы добраться до аэродрома. А еще через двадцать минут Богданов со своими подчиненными уже летел на военно-транспортном самолете из Москвы в Иркутск.
Пока летели, знакомились с двумя новичками группы — Прохором Эльчиным и Серафимом Чудояковым. Оказалось, что Эльчин лишь недавно определился в спецназовцы, а вот Чудояков — боец опытный и, что называется, обстрелянный, его спецназовский стаж насчитывает более десяти лет.
В пути определились, как следует себя вести, прибыв на место.
— Значит, так, — втолковывал подчиненным Богданов. — Никто не должен знать, кто мы на самом деле такие. Мы — комиссия из Москвы. Проверяем, как охраняются стратегически важные объекты на магистрали. В первую очередь обращаем внимание на мост через Витим. Опять-таки в первую очередь прикидываем, как нам выйти на след диверсионной группы. Выходим на ее след, а дальше действуем по обстоятельствам.
— Информации у нас маловато о диверсантах, — недовольно произнес Дубко. — Можно сказать, что ее и вовсе нет.
— Ну, не так уж и маловато, — не согласился Богданов. — Во-первых, нам известно, какой именно объект диверсанты предполагают уничтожить. Во-вторых, мы знаем, под какой личиной должны скрываться диверсанты. По всей вероятности, под видом строителей, приехавших из Болгарии. Думаю, не так и много болгар работает на магистрали. Стало быть, круг подозреваемых не слишком широк. — Богданов помолчал, подумал и продолжил: — Но на самом деле он еще уже. Гораздо уже. Вот что я думаю. Допустим, некто решил взорвать мост. И что из этого следует? Давайте будем размышлять логически.
— А следует из этого то, что этот самый некто должен обосноваться как можно ближе к объекту, — продолжил мысль Богданова Степан Терко. — Не за тысячу километров и даже не за сто, а где-то совсем рядом. Чтобы в нужное время можно было как можно скорее подобраться к объекту.
— К тому же, — добавил Дубко, — прежде чем взорвать объект, на нем предварительно проводят разведку. А бегать в разведку за тысячу километров, ну, это вряд ли целесообразно. И это второе доказательство, что диверсанты должны обосноваться где-то поблизости от моста.
— Не думаю, что все сплошь болгары, приехавшие на БАМ, трудятся рядом с мостом, — добавил Рябов. — Скорее всего, их отряды разбросаны по всей магистрали. А неподалеку от моста трудится или делает вид, что трудится, какой-нибудь один болгарский отряд. Ну, или, в крайнем случае, два. Не больше. Вот среди них и следует искать диверсантов.
— Вопрос в том, каково их количество, — сказал до сих пор молчавший Федор Соловей. — Хотя, думается, не так и много. Мы знаем, что диверсионные группы обычно не слишком большие. Пять, десять, от силы пятнадцать человек. Такова специфика действий диверсантов. Для верности возьмем усредненное число. Получается десять или, в крайнем случае, двенадцать человек.
