Отсидев три года на сибирской зоне, Рэмбо с друзьями возвращается в Питер, где в разгаре криминальная война за передел сфер влияния, война не на жизнь, а на смерть. Однако по дороге его подстерегает смертельная опасность. Рэмбо и не подозревает, кто стоит за попыткой лишить его жизни и уничтожить его бригаду. Он и не догадывается, что в этой войне он обретет свою истинную любовь и будет вынужден ее защищать…
Это были его последние шаги по эту сторону обтянутого колючей проволокой бетонного забора. Там, на другой стороне, его ждала свобода. Он был лишен ее ровно три года. День в день.
Вообще-то откинувшиеся зеки обычно покидали пределы зоны через КПП, но для Невского старший смены сделал исключение и открыл главные ворота. Помнил капитан, как полгода назад Влад спас ему жизнь, не позволив отморозку Сидорчуку исподтишка, сзади, вонзить в печень неосмотрительно повернувшегося спиной вертухая ручку заточенного «весла». На то, чтобы, вопреки всем понятиям, встать между легавым и зеком, у Невского были веские причины. Проигравшийся в пух и прах Сидор хотел любой ценой выломиться из хаты до отбоя, пусть даже взяв на себя еще один срок, лишь бы избежать позорного клейма, не оплатившего огромный карточный долг фуфлыжника, со всеми вытекающими из этого печального статуса «петушиными» радостями. Допустить соскок отморозка было нельзя. К Сидору у Влада имелись свои давние счеты. Этот гондон с черным поясом каратиста, с первого дня строивший из себя крутого Уокера, должен был ответить запрошлый беспредел, и он ответил. Так или иначе, но Рэмбо тогда спас рыжего капитана. И вертухай сей факт отлично помнил.
– Прощай, капитан, – скользнув по офицеру взглядом, глухо бросил Влад. – Береги свою форму. Чтоб не порвалась. В следующий раз меня рядом уже не окажется.
– Следующего раза не будет, – осклабился вертухай. – Но все равно спасибо. Постарайся к нам не возвращаться. Отсюда ведь можно и не выйти. – Хитро прищурившийся Березин явно имел в виду кровавую драку в столярном цеху между питерскими и ростовскими братками, в которой Невский поймал прессом острый обломок арматуры, получил разрыв мягких тканей живота и вынужден был почти два месяца провести в больничке. То есть отделался, по сути, «малой кровью». Трем другим участникам разборки повезло меньше – их трупы зеки отволокли прямо в морг.
– В зону я больше не пойду, – криво ухмыльнувшись, сказал Влад.
На несколько секунд задержав дыхание от волнения, он вышел за приоткрытые лишь на треть высокие автоматические ворота и сразу же начал искать глазами пацанов. Еще неделю назад за данную на лапу цырику пятихатку Влад по служебному телефону сообщил братве в Питер о дате своей откидки.
Они, конечно же, были здесь. Приехали, проделав долгий путь в полторы тысячи километров от Питера до столицы Коми и далее – по раскисшему весеннему бездорожью до затерянной в северных лесах ИТК. Чуть в стороне от ворот сверкал серебристыми боками, литыми дисками и хромированным кенгурятником похожий на легкий танк семиместный джип «Ниссан-Патрол». Рядом дымили сигаретами два старых и проверенных дружбана – Индеец и Слон. Заметив Невского, они издали радостный победный клич. Влад улыбнулся и помахал пацанам рукой, ускоряя шаг. Слон метнулся к машине, достал с заднего сиденья пузатую бутылку французского коньяка «Наполеон», скрутил пробку и бросился вслед за Антохой, с раскрытыми объятиями направившимся навстречу Владу.
– Привет, бивни, – Невский крепко стиснул Индейца. – Спасибо что приехали. Давно загораете?
– С ночи, – отстранившись, сообщил Антон, заметно располневший за три года хлопотной, но сытой бандитской жизни. – Специально раньше выехали, думал, плутать будем по здешним мухосранскам, но на удивление быстро добрались. Ты как, братила?! Ништяк?! Худой, блин, как из Бухенвальда. С жратвой хреново там, что ли? Мы ж тебе дачки косяками засылали!
– Нормально, – дернул щекой Рэмбо, поворачиваясь к Слону, за время разлуки отрастившему на голове вполне цивильную лохматость. Бойца Невский помнил лысым, как бильярдный шар. Влад от души хлопнул парня по широкой спине. – Здорово, Костян. Давай сюда свой клоповник.
– С возвращением, босс! – боец, ощеривщись, протянул Невскому дорогой коньяк. – Хлебни за свободу. – Сунув руку в карман кожаной куртки, Костя извлек ароматный лимон, оторвал прилепленную этикетку и демонстративно протер о свитер.