Но сегодня она молча окинула взглядом неподвижного сына и вышла из комнаты.
Не успел я прийти в себя от одного потрясения, а меня уж поджидало следующее. Моя хозяйка, абсолютная атеистка, дама, которой ни за что не придет в голову пойти в церковь, начала судорожно креститься, приговаривая, как кликуша:
— Господи, спаси, господи, помоги!
Было от чего тронуться умом.
Домой мы прибыли все в том же составе: Нора, я и Максим. Соню зачем-то оставили в милиции. Когда Ленка распахнула дверь, из квартиры вырвался ветер и на нас дохнуло студеным холодом.
— За каким чертом ты все выстудила? — накинулась на домработницу Нора. — Позволь тебе напомнить, что на дворе мороз, январь, а не июнь. Боже, какая холодрыга! С ума сошла! Все окна открыты! Лена, у тебя что, крыша поехала?
— Между прочим, — с обидой ответила Ленка, — кто-то другой тронулся умом, можно сказать, совсем его потерял.
Элеонора замерла.
— Ты меня имеешь в виду?
— Нет, конечно, вот его, — заявила домработница и ткнула в меня пальцем.
— Что случилось? — опешил я.
Честно говоря, у меня голова шла кругом, а ноги противно дрожали, первый раз в жизни я испытывал желание заорать на женщину. Чувствуя, как волна истерики медленно, но неотвратимо подбирается к мозгу, я повторил:
— Что случилось?
— Что случилось, — передразнила Ленка, — а отчего у нас в квартире стояла вонь эфиопская?
— Ты думаешь, в Эфиопии плохой воздух? — Я не понял ее идиотские намеки.
— Слесарь приходил? — обрадовалась Нора. — Нашел течь?
— Ага, — кивнула Ленка, — нашел!
— Где?
— В книжном шкафу в коридоре!
— Обалдеть можно! — оторопела Нора. — Течь среди книг?! Лена, ты совсем с ума сошла.
— Нашел, нашел, — злорадно повторила Ленка, — только не капающую воду, а тарелку, на которой лежали бутерброды, похоже, с мясом. Кто-то сунул на полку сандвичи и забыл про них. Кто бы это был, а?
И она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. В моем мозгу мигом ожила картина. Вот я иду в сторону своей спальни, предвкушая вкусный ужин. Кажется, в тот день я положил на хлеб буженину или карбонат, а может, ветчину, уже не помню. Зато отлично припоминаю, как услышал громкий мужской голос из комнаты Лены, остановился, прислушался, сунул тарелку с харчами в шкаф, постучался к домработнице, потом пошел к Норе, а про бутерброды забыл!
— Так кто этот суслик, решивший сделать запас на зиму? — развеселился Макс.
Я тяжело вздохнул:
— Извините, совсем из головы вылетело…
Нора рассмеялась:
— Ну, Ваня, ты даешь!
— Так это еще не все, — торжествующе заявила Ленка, — знаете, что в спальне у Ивана Павловича обнаружилось на батарее? Пирожки! И зачем он их на радиатор сунул?
Нора повернула ко мне смеющееся лицо.
— Ну, Ваня, право, непонятно, отчего ты так странно себя ведешь!
— Вот-вот, — дернула плечом домработница.
Нора посуровела:
— Хватит ехидничать, ступай на кухню, горелым пахнет.
— Господи, совсем забыла! — вскрикнула наша «повариха» и унеслась.
— Вам не ясен только один факт? — не утерпел я. — Почему я положил пирожки на батарею? Отвечаю…
— Сама знаю, — развеселилась Нора, — подогреть захотел, ой, ха-ха-ха…
Ее догадливость отчего-то возмутила меня:
— А я вот не знаю!
— Что? — продолжала заливаться Нора. — Как разогреть еду на калорифере?
— Нет. Кто убил Беату? — сохраняя внешнее спокойствие, ответил я. — Насколько я понял из объяснений, Николай пришел к невесте, когда она уже была мертва.
— Действительно, — осеклась Нора, — я так обрадовалась, что Соня жива, что она ни при чем в этой истории, и совершенно забыла о смерти девушки. Так кто же ее, а?
Макс спокойно повесил в шкаф дубленку и ответил:
— А вы не догадались?
— Нет, — хором ответили мы.
— Ну, господа частные детективы, отличные сыщики, Ниро Вульф и Арчи Гудвин, тут вы попали впросак! Ладно, даю подсказку. Беату убил человек, который ненавидел ее лютой ненавистью, и вы его знаете.
Сказав последнюю фразу, Макс как ни в чем не бывало прошел в гостиную. Секунду мы с Норой смотрели друг на друга, а потом хозяйка ткнула пальцем в кнопку. Кресло понеслось за Максом.
— Знаю, — закричала Элеонора, — это…
Она вкатилась в гостиную, дверь хлопнула, я бросился за Норой.
— Ну надо же, — причитала Нора, — ведь на поверхности лежало, как же я не догадалась!
— Хорошо хоть сейчас докумекали, — весьма невежливо отреагировал приятель.
— Мне скажете, кто убийца? — волновался я.
— Ты до сих пор не понял? — воскликнули в унисон Нора и Максим.
— Нет.
— Кто ненавидел Беату?
— Николай.
— Холодно.
— Соня.
— Теплее, но убила не она, ну, ну…
— Регина Глебовна!
— Молодец, — одобрительно хлопнул меня по плечу Макс, — в самую точку. Она не любила невестку, с годами неприязнь росла, росла и превратилась в ненависть, затем в фобию. Скорей всего, у Регины Глебовны после смерти сына что-то сдвинулось в психике, а когда в начале декабря у нее умер муж, дама окончательно свихнулась. Совершенно нормальная в остальном, она была твердо уверена: ее супруга тоже убила Беата.
— Какая глупость! — воскликнул я.
— Но Регине-то Глебовне так не кажется, — грустно ответил Макс. — Она отыскала вдову сына в Капотне, позвонила ей в дверь…
