– Алиса, а вы не подскажете, где я могу найти Ивана сейчас? Думаю, мне есть о чем с ним поговорить.
– Он в холле. Как раз Игорь сейчас ушел на какой-то рабочий созвон, а Марина – в свою спальню. Сможете обсудить с ним все, что хотели.
– Спасибо, Алиса.
Мне резал глаза убогий дизайн дома, ноги утопали в мягком ковре, а я шла прямо по коридору. Я только начала работу над этим делом, а оно уже утомило меня. Голова болела. Тело ныло. Нервы были на пределе. И я снова подумала об отпуске. О горячем песке, в который я обязательно бы зарыла свои ноги. Теплой щекочущей воде, в которую можно залезть и плыть, куда глаза глядят. О жарком палящем солнце, что дарит коже благородный бронзовый загар.
Я очнулась от мыслей, когда осознала, что ногам и правда очень горячо. Я опустила голову и заметила, что пролила на себя кофе. Почти всю чашку кипятка взяла и опрокинула на себя. Моя обувь и руки искупались в обжигающей жидкости.
– Вот черт! – я сказала это даже громче, чем рассчитывала. Но было и правда неприятно. И очень горячо.
На мое слишком громкое восклицание быстро отреагировала Алиса. Она в два шага пересекла коридор и оказалась рядом со мной. На ее лице было ярко выражено беспокойство. У нее в руках было белоснежное полотенце, которым она вытерла мне руки и ноги.
– Сегодня мне кофе явно хватит. Дальше буду пить только прохладную воду. А то вон даже руки трясутся. – Я отдала чашку с остатками горячего напитка домработнице и стремительно сняла обувь и носки.
Можно считать, что Игорь отомщен. Я собиралась сбежать, и это станет сразу же невозможным, если мне выдадут домашние тапочки. Не буду же я бродить по городу в тапочках. Меня сразу увезут в больницу для душевнобольных. Проще говоря, в дурку. Такими темпами я точно дело не раскрою.
– Подождите здесь, я сейчас принесу вам сменную обувь, а вашу пока что унесу. И быстро все постираю и высушу. Через пару часов все уже будет готово.
Алиса засуетилась, тут же убегая с моими кедами в руках. Да уж, отличилась. Если на Игоря я специально пролила кофе для расследования, то я пострадала из-за мыслей об отпуске. Моя беспечность меня однажды угробит. Или кого-то еще, у кого я решу снова также проверить размер ноги или чего-то еще. А вместо кофе в чашке каким-то образом окажется кислота. Не хватало еще начать растворять клиентов. Хотя особо скандальных иногда очень хочется хотя бы растворить. Но лучше вообще не иметь с ними никогда дел. Жаль, что в моей специфике работы это невозможно.
Ковер и правда оказался мягким и приятным на ощупь. Как хозяева дома позволяют ходить по нему в обуви? Я не успела задуматься об этом, как Алиса принесла мне розовые тапочки с пушистым мехом.
– Спасибо, Алиса. А почему по ковру можно ходить в обуви? Он такой мягкий и белоснежный.
– Особое распоряжение Марины Анатольевны. Ковры тщательно чистятся каждый час. Сегодня, конечно, все уборки остановлены. Но обычно регулярные чистки обязательны. Чтобы ковры оставались такими же идеальными и белоснежными. Ну и такие пушистые ковры – ее большая страсть.
– Тяжело же вам приходится. Не зря значит платят большие деньги. – Я улыбнулась.
Она кивнула мне в ответ, и я пошла искать Ивана.
Долго плутать не пришлось. Широкая резная лестница привела меня прямо в просторный холл. Напротив кожаных диванов можно было видеть входную дверь. Мне стало нехорошо от того, как ужасно сработал дизайнер в лице Марины. Но ничего говорить не стала. Все-таки не мне жить в этом ужасном доме.
Опустилась рядом с Иваном на диван, чтобы создать для него ощущение доверительной беседы. А доверительные разговоры обычно не начинаются с недовольства их любовниками.
Но, к сожалению, у меня не вышло спокойно начать разговор. Иван сразу же начал диалог с негатива. А я даже не успела и рта раскрыть.
– Что вам еще нужно от меня? Я рассказал все! Мне больше нечего вам сказать! – Он был очень зол. Даже, скорее, разъярен.
Ну конечно, мало того, что его лучший друг мертв, так еще дом атаковали журналисты, а он должен торчать в этом доме и сражаться с прессой за доброе и честное имя членов семьи. И это даже не его семья. Но не в моей компетенции понимать и принимать.
Я детектив, а не психолог, решающий все проблемы с головой, которые люди сами себе вбили в эту самую голову. Я не должна быть с ними мягкой и нежной, поэтому приняла решение говорить напрямую.
– Иван, сейчас вам нужно успокоиться. Я понимаю, что сегодня у вас тяжелый день. Но он одинаково нелегок у всех нас. И ваша агрессия только помешает мне выполнять мою работу. А в таком случае я могу посчитать, что вы саботируете процесс расследования, и сдать вас полиции. Они уж найдут, за что вас задержать и как допросить, чтобы получить все необходимые сведения, – мой голос звучал гораздо строже и грубее, чем я ожидала, но это возымело положительный эффект.
