– Клиника матери и ребенка «Мать и мачеха», Александра. Чем могу вам помочь?
– Здравствуйте, я частный детектив Татьяна Иванова. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
– Так приятно знать, что даже частные детективы обращаются в нашу клинику. Конечно же, спрашивайте, не стесняйтесь.
– Александра, вы неправильно поняли меня. Мне всего лишь нужно узнать контакты одной вашей пациентки. Шапошкиной Екатерины. Номер телефона, адрес, может, место работы. Что угодно. Я веду одно очень серьезное дело, и мне необходимо с ней связаться. Это очень важно.
– А документы у вас есть? Я не могу разглашать конфиденциальную информацию клиентов нашей клиники без полицейского запроса. Только так.
– Но… – Мне не дали договорить.
– Татьяна, извините меня за то, что перебиваю, я все прекрасно понимаю. Но распространять налево и направо данные наших клиентов не позволяет этика. Меня не просто уволят, меня отправят под суд. Я потеряю и работу, и свободу. Знаете ли, я не хочу отбывать тюремный срок. Так что, вам придется найти другой способ, чтобы получить необходимую для вас информацию.
– Хорошо, извините.
Я сбросила звонок. Мне хотелось рычать от моей глупости. Я, конечно, не сильно верила в то, что все так просто пройдет. Но я даже не подумала о том, что у меня потребуют документы вместо того, чтобы пойти навстречу и как на духу выпалить всю информацию. В этом деле мне все подсказывали и давали хорошие советы, с чего бы вдруг чему-то пойти не так? Но, без сомнения, с моей стороны надеяться на успех этого опрометчивого решения было очень глупо. И Александра, девушка с ресепшена, права. Она не имеет права разглашать никакую информацию без документов. И за это, правда, ей может грозить серьезный срок.
Я усмехнулась. Все было бы слишком просто, но, по классике жанра, придется идти туда ногами. Ссориться с администрацией. Нет, конечно, добыть документы – не проблема. Но тогда снова придется идти к Кирьянову, запрашивать официальные бумажки, просить разрешения. А это затяжка времени. Надо придумать что-то другое. Что-то, что поможет мне получить сведения и не подставить семью Костровых под удар журналистов. Не хотелось бы, чтобы после одного моего визита в клинику весь город судачил об убийстве Кострова и о том, что он еще и тайно заделал ребенка какой-то студентке. А там и на Екатерину повалится куча вопросов. Замучают ее бесконечными интервью. А я не думаю, что ей такое нужно, особенно в ее-то положении. Не нужны этой несчастной такие переживания. А мне – такие враги. Семейство Костровых и так на меня зуб точит, особенно Марина. Надо придумать что-то другое.
К счастью, возле офиса Кострова удобно разместился прокат автомобилей. Поэтому доехать до клиники было гораздо проще и быстрее, чем из богатого района.
Я выбрала серебристую машину и оплатила сутки аренды. Больше никаких поездок на такси. Никогда. Ладно, хотя бы точно не сегодня. Я вспомнила поездку до офиса и передернулась. Запах этого такси, казалось, навсегда въелся в меня.
Я ехала не больше десяти минут. А вот парковочное место искала почти сорок минут. Пришлось остановиться во дворах. И до клиники идти пешком. Приятная вечерняя прохлада освежала. Но раскаленный асфальт еще не остыл, нагревая воздух.
Здание клиники снаружи выглядело ужасно вычурно. Высокое стеклянное здание, чем-то отдаленно напоминавшее мини-версию Москва-сити. Только в Тарасове. Интересно, кто это построил? Слишком пошло и безвкусно. Почему владелец здания не обратился к Кострову, ведь тогда можно было бы спроектировать и построить нечто очень красивое и в общем стиле города. Но, видимо, это филиал, открывшийся в нашем захолустье, с очень самоуверенным владельцем.
– Сегодня у меня день плохих дизайнов, видимо. Или сумасшедших заказчиков. Надеюсь, Марина – единственная из их представителей, с кем мне придется общаться, иначе я свихнусь окончательно, – тихо пробормотала я себе под нос, прежде чем войти в клинику.
Я остановилась на ступеньках и достала из сумки большие квадратные солнечные очки, закрывающие половину лица, и свою идиотскую панамку. Выглядеть я буду комично и ужасно, но это поможет мне оставаться инкогнито. Я глянула в отражение в стекле и убедилась, что запомнить и узнать меня будет не очень просто. И уверенным шагом вошла.
В клинике ужасно воняло. Смесь запаха хлорки и лекарств. Как будто я пришла в больницу, где люди проходят последний путь, а не вынашивают детей. При этом ужасном запахе выглядело все слишком стерильно. Белые стены в плиточных квадратиках, как делают обычно в ванной комнате. Скользкий отполированный пол, в котором можно увидеть свое отражение. Я старалась в него не смотреть лишний раз, чтобы не вспоминать, что я выгляжу не как профессиональный детектив, а как клоун на выгуле.
Я подошла к белоснежной глянцевой стойке администрации. Даже девушка, что сидела за ней, была вся в белом. Ну, хотя бы не блондинка. Ее черные волосы были убраны в аккуратный пучок. Я хмыкнула, глядя на полное отсутствие цветов в этом месте, чем привлекла внимание этой девушки. Она сразу же заговорила со мной:
