Бриллиантовая месть полностью

Марина кричала, плакала, икала и заливала свою одежду смесью слез и косметики. К концу своего монолога она уже заметила полицию. И, вероятно, все поняла. Она призналась. Есть нож с ее отпечатками. Камера, на которой отчетливо видно ее лицо. Есть свидетель и сообщник в одном лице. Без ее признания этого могло, конечно, не хватить. Но теперь точно будет достаточно.

Я вернулась из отпуска как раз к оглашению завещания. Игорь пригласил меня поприсутствовать. Он больше не злился на меня. И все время был со мной на связи, сообщая о том, как идут дела и похороны отца.

Я стояла в дверях, не решаясь заходить. Не люблю я эти семейные дрязги. Они, как акулы, бросаются на деньги, желая отхватить кусок побольше.

Среди присутствующих я заметила Екатерину. Она, кажется, не до конца осознавала произошедшее. Девушка была бледной и держалась за стул впереди себя.

Наконец пришел нотариус. Зачем нужно было собирать такое торжество для прочтения завещания, мне, наверное, никогда не понять. Но меня пригласили, поэтому отказаться я не смогла. Было бы невежливо бросить тех, с кем я вроде как породнилась за такой короткий срок.

– Я бы хотел начать с оглашения завещания. Но воля погибшего была другая. Он оставил мне несколько писем, которые я должен вам озвучить. Он так хотел. И я не вправе нарушать его последнюю волю, – начал мужчина.

Я заметила, что у нотариуса смешно шевелятся усы, когда он говорит. Но сдержала смешок. Это было бы неуместно.

«Дорогой сын, Игорь, помнишь, когда тебе было пять лет, я пошел с тобой в парк есть мороженое? Ты наверняка уже давно забыл всю эту историю. Но я тебе ее расскажу. Мы вместе зашли в одну больницу. Там работала очень красивая женщина, которую ты позвал замуж, она рассмеялась и сказала, что обязательно за тебя выйдет, когда ты вырастешь. Она взяла у тебя анализы. Слюну, волос, кровь. Ты плакал, но маме не рассказал. После того дня я узнал, что ты не мой сын.

Мама запретила тебе об этом рассказывать. И вряд ли расскажет когда-то сама. Ваня – мой лучший друг. Моя опора. Моя семья. Он твой отец, хотя и не знает сам. Я пытался все невзначай узнать от него, но он держался молодцом.

И сейчас, когда я пишу это письмо, я не знаю, сколько мне осталось. Я не болен. У меня нет никаких проблем. Все хорошо. Но в глаза тебе я никогда этого не скажу. Ты для меня как родной. Я воспитал тебя, вложил в тебя все, что знаю сам. И ты меня не подвел. Я знаю, что ты стал такой же, как я. И сам вчера сказал, что откажешься от наследства. Поэтому, дорогой сын, прими и пойми мое решение: я не оставляю тебе ничего. Не чтобы тебя обидеть или обделить. А чтобы не усложнять тебе жизнь. У тебя свой бизнес. У тебя жена, которую ты скрывал от нас, но мне проболтался. У тебя есть все. И передавать тебе мои дела было бы слишком жестоко с моей стороны».

Я глянула в сторону Игоря. Он сидел изумленный.

Нотариус шелестел конвертами. Следующий был для Ивана. В нем он благодарил друга и просил присмотреть за женой.

Последний конверт был для Марины. Мужчина благоразумно не стал его зачитывать, а попросил передать ей.

– Теперь перейдем к той части, для которой вы все здесь собрались. Завещание.

Люди выдохнули. Они напряженно ждали этого момента, и вот наконец сейчас нотариус огласит, кому достанутся все деньги.

Я уже читала завещание, поэтому позволила себе отвлечься. В этот момент ко мне будто бы невзначай подошел Игорь.

– Ты знала? – он прошептал почти в самое ухо.

– Я детектив, я знаю многое. Но о чем конкретно ты спрашиваешь?

– Что мой отец Иван? Ты знала?