— Виноват я, Михаил Ильич, — еле слышно пролепетал Коробов. — Не мог я тогда рассказать… Вы ж меня… за такое дело…
— Ладно, — остановил его Волгин, — с этим потом разберемся. Кто он такой, этот уголовник?
— Фамилия Рываев. Зовут Константин. Отчества не помню. Рецидивист. Сидел по сто сорок пятой. Ранее привлекался…
— Где его можно найти?
— Он целыми днями на Василеостровском рынке ошивается.
— Чем занимается?
— Сейчас вроде бы в какой-то бандитской группировке подвязан.
— Всерьез или как?
— Да какое там!.. Дань с торгашей собирает…
Михаил Ильич задумчиво побарабанил пальцами по кухонному столу, посмотрел сквозь темные стекла очков в глаза Коробову и будничным тоном произнес:
— Придется вам, Коробов, его устранить.
— Мне?! — побелев, воскликнул Василий Иванович. — Как же так?! Я же не… Не смогу я!..
— Не прибедняйтесь, — надменным тоном сказал Волгин. — Вам не привыкать…
— Христом богом!.. Михаил Ильич!..
— Ничего не попишешь. Вы наследили — вам и расхлебывать. Я подошлю человечка; он вам объяснит, что и как сделать. И смотрите, Коробов, если опять получится так же, как с Лужёным, — пеняйте на себя…
Василий Иванович попытался было что-то возразить, но Волгин, остановив его жестом, отрезал:
— Все, разговор окончен! Идите и не забудьте про Хайзарова и про тайник.
Пока Коробов добирался из Рыбацкого к себе домой, он несколько успокоился, и мрачная картина предстоящей расправы с сидевшим за грабеж Рываевым отошла на второй план обитающих в сознании пенсионера страхов. Войдя в квартиру, он застал Веру Фёдоровну за работой. Старушка, по просьбе своего племянника, занятого на работе, потихоньку перетаскивала свои и его вещи из бывшего жилища для прислуги в большую комнату. Когда Василий Иванович переступил порог квартиры, Вера Фёдоровна как раз волочила по коридору старомодный фанерный чемодан.
— Давайте подмогну, Вера Фёдоровна, — натужно улыбнувшись, предложил Коробов, взявшись за ручку чемодана.
— Благодарю вас, Василий, — суховатым тоном ответила старушка, немало удивленная внезапной любезностью соседа.
— Что это вы, переезд затеяли? — спросил Коробов, занося полупустой и совсем не тяжелый чемодан в комнату.
Хотя сосед, как обычно, совал нос не в свои дела, оставить без ответа его вопрос, после оказанной им по собственному почину помощи, было бы бестактным, и Вера Фёдоровна, немного помявшись, ответила:
— В маленькой комнате некоторое время родственник наш поживет… Вот — освобождаю ему жилплощадь.
— И когда же приедет этот ваш родственник?
— Завтра к вечеру собирался.
— Понятно, — кивнул Коробов. — Ну бог в помощь; обращайтесь, если что…
На этом соседи расстались. Василий Иванович пошел к себе в комнату, а притомившаяся Вера Фёдоровна прилегла отдохнуть. Поскольку в дневную пору большинство обитателей квартиры пребывали на работе, вскоре в коридоре стало тихо, если не считать отголосков работающего в комнате у Щегловых телевизора, ну и обычных коммунальных шумов. Как только в квартире установилась относительная тишина, дверь из комнаты Коробова бесшумно отворилась и неугомонный пенсионер, все еще одетый в уличную одежду, стараясь не шуметь, незаметно пробрался к дверям комнатки Витлицких, которую те освободили для жильца. Здесь Василий Иванович на секунду замер, прислушиваясь к хорошо знакомым квартирным звукам, после чего вынул из кармана согнутый хитрым образом кусок стальной проволоки и проделал с замком некие манипуляции. Дверь в бывшую комнату для прислуги, предательски скрипнув, отворилась, и Коробов шагнул внутрь.
Спустя полчаса собравшаяся сходить в гастроном Вера Фёдоровна снова повстречалась со своим соседом. На этот раз она столкнулась с Василием Ивановичем на пороге входной двери, и чем-то озабоченный пенсионер опять-таки возвращался домой с улицы, чем немало удивил старушку.
— Я вниз за газетами спускался… К почтовому ящику, — объяснил свое появление Коробов, хотя Вера Фёдоровна ни о чем его не спрашивала. — Не принесли еще, наверное, — добавил Василий Иванович, сообразив, что никаких газет у него в руках нет.
Вера Фёдоровна равнодушно пожала плечами, давая понять, что ей абсолютно не интересно, чем занимается ее сосед, и отправилась по своим делам. Коробов же, как только за соседкой захлопнулась дверь, вытащил из-за пазухи помятую жестяную коробку из-под печенья или из-под конфет с облупившейся краской и с удивительным для его комплекции проворством нырнул под некогда изящную, но за долгие годы сильно попорченную дубовую конторку, на которой в коридоре стоял общий телефонный аппарат. Под конторкой Василий Иванович подковырнул ногтем и вынул из паркетного пола несколько половиц, засунул жестянку в образовавшееся отверстие, после чего, вернув половицы на место, поспешил в свою комнату.
