Откупорив баночку темного пива, Галемба отхлебнул добрую половину, крякнул от удовольствия и положил левую руку на обогреватель. Последнее время у него, следователя по особо важным делам, выдалось весьма горячим – только что отгремели новогодние праздники, и преступные элементы заодно с миллионами служащих «вышли на работу». К тому же его заместитель Лешка, талантливый парень, ушел в отпуск, и Михаилу Ивановичу приходилось везде успевать самому, так как он предпочитал ни на кого больше не полагаться, не доверял. Вчера он вообще вернулся домой только в три ночи, поэтому и решил сегодня позволить себе уехать домой пораньше, прямо с обеда, тем более, что очередное расследование было завершено.
Рекламный блок закончился, и он прибавил звук телевизора, но диктор объявил, что начало матча задерживается, и снова замелькали стиральные порошки. Чертыхнувшись, он потянулся было к мобильнику, чтобы проконтролировать, как без него в отделе идут дела, и тут же передумал, даже собрался отключить звонок, но тоже передумал, хотя опасался, что секретарша Леночка вздумает приставать к нему по пустякам, была у нее такая привычка. Обычно Михаил Иванович все ей прощал за ее женские прелести, иногда они очень даже скрашивали ему досуг, однако сегодня он строго-настрого запретил его беспокоить – ни в коем случае! Может и он позволить себе хоть один спокойный вечер в неделю?!
Перед уходом из отдела Галемба дал секретарше задание – обойти множество кабинетов и собрать необходимые подписи под документами, требующимися для суда. Такого рода занятие он считал ненужной и тормозящей работу бюрократией, но Леночка придерживалась другого мнения. Она, конечно, для вида состроила кислую мину, хотя он-то знал, что хождение по кабинетам было для нее любимым развлечением – в одной комнате сидит подружка, в другой ухажер, в третьей еще одна подружка, и можно с каждой поболтать, узнать последние новости, ну и, разумеется, рассказать свои, причем самое приятное в этом было то, что можно никуда не спешить – ее же послали по важному делу!
На кухне еле слышно позвякивала посудой жена, вымуштрованная боевая подруга жизни, и в комнату уже проникал аромат ее фирменного жаркого из индейки. Михаил Иванович довольно втянул носом воздух, приправленный чесночком с укропчиком, и устроился поудобнее, искренне надеясь, что преступники в такую непогоду отложат свои криминальные подвиги до завтра.
Наконец, появились гроссмейстеры, угрюмо пожали друг другу руки, поднялись на помост и уселись за стол, на котором в боевой готовности выстроились ряды фигур. Оба шахматиста, вышедшие в финал, были ему незнакомы, поэтому ни за кого из них конкретно он не болел, а собирался просто насладиться схваткой.
По команде судьи белые сделали первый ход, и секундомер заработал.
– Пешка Е2-Е4, – возбужденно объявил комментатор и крупным планом показали часы с двумя циферблатами.
Игроки неотрывно смотрели на доску, потирали подбородки, время уже выходило. Вот черные собрались сделать ответный ход, и только Михаил Иванович прибавил звук, чтобы ничего не пропустить, как его мобильник завибрировал.
– Ну что ты поделаешь, не дадут и часу отдохнуть, кровососы, – усмехнулся он с досадой, надеясь, что надолго у звонившего терпения не хватит. Если по работе, так сами разберутся, если же не по делу, то его вообще нет дома.
А телефон продолжал извиваться и дребезжать все громче и настойчивее.
Галемба в сердцах шмякнул тетрадью о стол:
– Чтоб тебя!
На дисплее красовалась фотография дятла, долбящего дерево. Так он и знал! Вот вредная девица, решила, что раз он «коротает с ней досуг», значит, ей все дозволено. Все-таки дятел ей в самый раз.
– Але, – буркнул он в трубку.
– Михал Иваныч? – донесся оттуда дрожащий тоненький голосок Леночки.
– А кого ты ожидала услышать? – ехидно поинтересовался Галемба.
На том конце послышалось смущенное покашливание:
– Извините, Михал Иваныч. Я…
– Чего надо? – оборвал он ее, по привычке не дослушав фразу до конца.
– Да тут, видите ли… такое дело…
– Ну чего ты мямлишь! Сколько раз тебя учить докладывать по всей форме, а?
Леночка еще раз откашлялась:
– Товарищ подполковник, вас разыскивает капитан Беленький.
– Беленький? А этому болвану что от меня понадобилось?
– Я ему сказала, что вы велели не беспокоить вас ни по какому поводу, но он настаивает.
– Настаивает, значится, – Михаил Иванович недовольно посопел, представляя себе холеную физиономию капитана. – Вот я ему покажу, где Кузькина мать зимует. Узнает он у меня, как начальству досаждать!
– Он сообщил о каком-то взрыве. Подробности пока неизвестны, но говорят, что там большо-о-ой переполох, – секретарша таинственным шепотом протянула букву «о». – Я поэтому решила не тянуть, сразу вам звонить.
– Взрыв, значится, хм… Ну вот пусть сам и разгребает, сегодня его смена, – Галемба посмотрел на экран, там белые уже съели первую пешку, а он это пропустил!
