– Ладно, ладно. Меня зовут Джордж. Я учусь в юридическом колледже в университете Майами. Парень, с которым я играл в триктрак, мой двоюродный брат, но на самом деле он мне как родной. И он сообщил мне, что у его девушки хламидиоз... не от него. Посмотрим, что же еще? В университет я попал только благодаря связям отца, о чем он не устает мне напоминать. И, вероятно, самый мой глупый поступок — это женитьба в Вегасе однажды вечером, когда я здорово напился.
Вот теперь это больше похоже на дело! Не Пол по части интеллекта, но определенно забавен. Эмми засмеялась:
Как Бритни.
В точности, как Бритни, вплоть до аннулирования брака. Хотя, возможно, хуже, поскольку вчера вечером я встретил ту девушку.
Отлично. — Эмми захлопала в ладоши и снова сунула ноги в воду. — Скажи мне, Джордж, что ты думаешь о...
Она умолкла на полуслове с открытым от удивления ртом, потому что Джордж возник прямо перед ней, словно материализовался. Не успела Эмми понять, что происходит, или запротестовать, как он, раздвинув ее ноги, прижался к ней, оперся коленями о край бассейна и поцеловал Эмми в губы. И Эмми ответила на его поцелуй. И немедленно почувствовала давно забытую волну возбуждения, прокатившуюся по телу, какую испытывала в первые дни с Дунканом. Такого не было даже с австралийцем на Кюрасао — очень милое приключение, если считать его таковым, но она не смогла забыться настолько, чтобы хоть на мгновение отключить постоянный внутренний монолог. Здесь же, с Джорджем, ее разум, как по волшебству, блаженно опустел за одним исключением: где-то в глубинах сознания мелькнула мысль, что ее никогда так не целовали.
Их полный нежности поцелуй длился всего несколько минут, как раз столько, чтобы Эмми полностью потеряла голову, затем Джордж обнял ее, прижался голым телом к ее груди, прикрытой футболкой, и прикусил нижнюю губу девушки зубами. Он стал целовать ее в шею, и на секунду всего на секунду — Эмми отвлеклась и подумала: «Господи прямо как в дешевых любовных романах». Но в следующее мгновение запрокинула от удовольствия голову, от нежности не осталось и следа, и Эмми едва не взмолилась, чтобы Джордж целовал, не останавливаясь, чувствительную кожу ее шеи и плеч. Когда же она обхватила Джорджа ногами за талию и запустила пальцы в его волосы, он тяжело задышал и без всякого предупреждения приподнял Эмми и упал вместе с ней в воду.
Этого оказалось достаточно, чтобы вывести ее из мечтательного состояния.
— Джордж! Боже мой! Я же одета. Что ты делаешь?
Он лишь прижался губами к ее рту. Эмми продолжала протестовать, пока он снова не применил этот прием с ее нижней губой. Поднимающийся от воды пар и необычное ощущение намокающей в горячей воде одежды — Эмми показалось, будто она тает. Плывет. Именно поэтому, хотя Эмми и заметила, когда Джордж стащил с нее промокшую насквозь футболку, она не полностью проконтролировала данное событие. Этим вечером, как и всегда, лифчика на ней не было — единственное преимущество девушек с маленьким размером груди, — поэтому оба сразу почувствовали соприкосновение голой кожи, и в это мгновение Эмми удивилась, почему никогда не чувствовала так себя раньше. Если бы не эти чудесные эмоции, она ощутила бы себя униженной: прожив тридцать лет, Эмми так и не поняла, что такое по-настоящему заниматься любовью? Конечно, с тремя ее бывшими было весьма приятно, и только. Но ощущения, захватившие ее сейчас, не поддавались сравнению.
С данного момента Джордж перестал существовать сам по себе, вообще перестал существовать как личность. Он не был студентом-юристом, или парнем, играющим в триктрак, или неизвестным, познакомившимся с ней несколько минут назад, — всего лишь телом, с которым Эмми отчаянно хотела соединиться. Когда он умело снял с нее брюки-капри и хлопчатобумажные танга, а затем, действуя одной рукой, поскольку другой держал голову Эмми, стянул собственные трусы, это показалось самым естественным делом в мире. Он извлек Эмми из воды и осторожно положил у края бассейна. Прохладная плитка и воздух принесли облегчение после всей этой жары. Эмми не пришло в голову, что она лежит обнаженная на виду у неизвестно какого числа жителей этого дома. Она ни на секунду не озаботилась состоянием своей области бикини или тем, как краснеет от возбуждения ее лицо (до густо-винного цвета), ее не волновало, насколько плоскими выглядят ее груди, когда она лежит на спине. Она думала лишь о том, как сильно хочет Джорджа, и, чувствуя его тело у своего бедра, придвинулась как можно ближе, но ему, похоже, нравилось ее дразнить. И только после показавшегося нескончаемым промежутка времени, в течение которого они обнимались, целовались и ласкали друг друга, из кармана его джинсов появился презерватив, Джордж вошел в нее, и Эмми поняла, что больше без этого не проживет.
