– Дело не только в языке, Ади, а в тоне, которым ты в последнее время разговариваешь с отцом и со мной. Я не напоминать тебе, что это наша квартира и мы можем пользоваться ею, когда захотим. Ты же совершенно ясно дала понять, что не рада нашему присутствию, но подумала ли ты, как мы себя при этом чувствуем ?– Мама...– И разумеется, твои траты. Уверяю тебя, я устала от этих разговоров ничуть не меньше твоего, но ничего не меняется. Это просто неприемлемо.Адриана почувствовала, как нарастает комок в горле. Преисполненная решимости не заплакать и не испортить сорок пять минут тщательных приготовлений, она глубоко вздохнула.Она собиралась взять свою мать за руки и спокойно объяснить, почему это время не годится для разговора — действительно собиралась, — но гнев и досада взяли верх. Ничто на земле не могло вызвать в ней такой ярости, как это снисходительное выражение на лице матери. Поэтому она сделала то, что делала всю жизнь, когда мать загоняла ее в угол, — заорала.– Почему ты пытаешься погубить мою жизнь? Я спокойно спросила тебя, нельзя ли перенести наш разговор на другое время, а ты отказалась слушать! — Она шла к матери, которая медленно пятилась в коридор. — Я собираюсь закончить свои сборы и уехать, и тебе придется с этим примириться. А теперь оставь меня в покое!Закончила она свой монолог, от души хлопнув дверью сразу же испытав облегчение. Конечно, смешно в ее возрасте орать и хлопать дверью — так ведут себя только студентки-первокурсницы. Но эта женщина может быть такой невероятно раздражающей, а с чувством времени у нее вообще беда. Невыносимо, что родители свалились ей вчера на голову, уведомив о своем приезде уже из аэропорта Кеннеди, и планируют остаться на День благодарения, на праздник, который даже не отмечают! Единственное утешение, что Тоби не приехал вчера, как планировалось (ужас при мысли, что все они могли встретиться в вестибюле, не поддавался описанию), поэтому имел достаточно времени, чтобы найти отель.В отеле? Ты серьезно? — удивленно переспросил он когда Адриана поинтересовалась, ей ли бронировать но мер или он сделает это сам.
Ну да, querido, конечно, в отеле.
В сущности, можно понять, почему им будет неуютно, если я поселюсь с тобой в твоей комнате, но неужели ты действительно...
Тоби, прошу тебя! — в отчаянии перебила Адриана. — О твоем пребывании здесь с ними не может быть и речи.
Он, естественно, подчинился и поселился в «Карлайле». Адриана не могла заставить себя объяснить, что ее прекрасная квартира на самом деле принадлежит им, что непременно бы вскрылось, поселись все они под одной крышей. Нет, это просто неприемлемо!
Преисполненная решимости успокоиться ради цвета лица, Адриана села к туалетному столику и провела по щекам и лбу кисточкой. Аккуратно обвела губы карандашом телесного цвета, внутри контура наложила чуть более темную матовую помаду, а сверху нанесла слой прозрачного блеска. Разок промокнуть губы салфеткой — и она готова.
