– Конечно, — солгала Ли. Эмми и Адриана без конца спрашивали о планах, связанных с предстоящей свадьбой, им ужасно хотелось устроить девичник, — но Ли ловила себя на том, что всегда меняет тему. Почему они не понимают, что все идет слишком быстро? От одной этой мысли Ли почувствовала себя виноватой, поэтому смягчила голос: — Милый, я волнуюсь обо всем. Мы поженимся когда это свершится, поедем в какое-нибудь экзотическое и очень, очень далекое место, на Мальдивы например, и будем просто отдыхать и радоваться друг, хорошо? Я обещаю.
А ты захватишь купальник, который мне нравится? Тот, с металлическими колечками на бедрах и в середине верхней части ?
Обязательно.
И не возьмешь с собой ноутбук или рукопись чтобы почитать в самолете?
Ни единой, — уверенно ответила Ли, хотя и не считала это правильным. — Это будет идеально.
Договорились, — сказал Рассел таким тоном, словно вопрос был полностью решен.
Я позвоню тебе попозже, чтобы пожелать спокойной ночи, хорошо?
Ты точно возвращаешься завтра? Нам нужен хотя бы один вечер наедине перед Большой Встречей Родителей на День благодарения.
Конечно, нужен, милый. Я точно буду дома завтра вечером, — заставила себя произнести Ли. Она не особенно боялась Дня благодарения в Коннектикуте, хотя, наверное, следовало бы, учитывая, что на праздник прилетает все семейство Рассела, но отчаянное желание положить трубку затмевало в настоящее время все остальное.
Рассел звучно поцеловал микрофон — маленький секрет, касавшийся только их двоих: они всегда так делали, когда находились в разлуке.
Ли ответила таким же поцелуем, чувствуя себя глупой и немного раздраженной, а потом — виноватой. Они отключились, и Ли испытала облегчение, затем изнеможение, она была слишком уставшей, чтобы снова открыть книжку.
Проснулась она от неприятного ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Ли посмотрела в окно и в свете фонаря над входной дверью увидела редкие снежинки. В комнате стояла непроглядная тьма, но Ли чувствовала чье-то присутствие.
Джесс?
Да. Простите. Я вас напугал?
Привыкнув к темноте, она увидела, что Джесс сидит в конце комнаты в кресле-качалке красного дерева. Руки скрещены на груди, голова покоится на спинке кресла. Откуда-то доносился запах свежего чеснока и только что испеченного хлеба.
– Что вы здесь делаете?
– Восхищался вашим сном.
– Моим сном?
– Я пришел, чтобы разбудить вас к ужину, но у вас был такой умиротворенный вид. Сам я практически не сплю, очень мало, поэтому всегда приятно понаблюдать за другими. Странновато, вероятно, но надеюсь, вы не против.
В этом есть некая ирония, поскольку я нигде не сплю. Что-то здесь есть такое, что действует лучше вамбьена, — сказала Ли.
Может, амбьена? Без «в»?
Ванна плюс амбьен равняется вамбьен. Но даже это не всегда помогает.
Джесс засмеялся, и на Ли волной накатило ощущение счастья. И впервые за тридцать лет своей жизни она сделала что-то, совершенно не думая о возможных последствиях или реакции. Без единой мысли и без всякой тревоги выбралась из кровати и подошла к креслу-качалке. Даже стоя над Джессом, она не занервничала, протянула к нему руку и, когда он принял ее, лишь чуточку смутившись, потянула к себе. Он встал, и они оказались лицом к лицу, что показалось странным, поскольку Рассел был намного выше. Ли посмотрела на свои руки, переплетенные с его руками — интимный жест, который нельзя отрицать, в котором нельзя ошибиться. Джесс высвободил руки, положил ей на затылок, запустив пальцы в волосы, и губы их встретились и раскрылись; прикосновение его языка показалось ей скорее нереальным, чем волнующим или странным.
С этого момента все пошло очень быстро. Они упали на кровать и через несколько секунд уже разделись. Это был агрессивный, необходимый Ли секс, какой редко у нее случался. Хотя Джесс и перебирал ее волосы, брал лицо в ладони, целовал в кончик носа и гладил по спине, он без колебаний почти грубо вошел в нее, заведя ей руки над головой. Потом Джесс обнял ее — они все еще лежали поверх покрывала — и легко провел пальцами по плечам, пока по ее рукам не побежали мурашки. Он спросил, все ли с ней в порядке, хорошо ли она себя чувствует, не нужно ли ей воды? Ли молчала, и тогда Джесс приподнял ее лицо и поцеловал так нежно, что она чуть не умерла. Так они целовались на протяжении какого-то времени, лениво, томно, а когда Джесс прижал ее нижнюю губу языком, Ли показалось, что она целиком растворится у него во рту. Они целовались, мягко и нежно, пока желание вновь оказалось непреодолимым, их зубы клацнули друг о друга, ногти впились в кожу, а руки снова стали требовательными и ищущими.
