Она пинает лежащий стул, и он несколько раз перекатывается по полу. Стул поднимает вошедшая Геральдина. Она не понимает, что происходит, но догадывается, что задавать вопросы несвоевременно. Спокоен только Нестор:
– А можно спросить, зачем выдумывала?
– Может, замуж хотела выскочить! Или хотя бы грóшей срубить… – Аня снова себе наливает, но теперь ее никто не останавливает. – А ты думал, его полюбила?
Все смотрят на меня.
– Ох, Аня… – наливаю себе самогона.
– А как снимал меня в ресторане – не охал!
Людмила хлопает себя по бедрам.
– Снимал! Теперь окружающие подумают… – Поворачивается к окружающим. – Я вам скажу, шо… шокирована.
– А ты вообще заткнись – весь город Мелитополь обслуживала! – Неожиданно – Нестору: – Да мне ни он, ни его деньги нахрен не нужны! Так и запиши, писатель.
Аня медленно идет к двери. На пороге оборачивается, и взгляд ее теряет злость.
– Кого мне жалко, Катька, так это тебя. Всем привет…
Людмила задумчиво жует колбасу. Смотрит вслед уходящей Ане.
– Себя бы пожалела, чучело. Лифчик купить не на что. – Выдохнув, опрокидывает стопку.
Нестор пожимает плечами.
– Думаю, в
– Та какой там
Людмила встает и, покачиваясь, подходит ко мне.
– Виртуоз, окажешь материальную помощь? А то ведь она и не попросит.
Звонко целует меня в щеку.
– Окажу.
Через час Геральдина рычит мотором, приглашая обеих женщин ехать на вокзал. Отправляюсь их провожать. Перед вагоном вручаю Людмиле чек. Не успеваю увернуться, и Людмила целует меня еще раз. Развернув в вагоне чек, посылает еще с десяток поцелуев, к счастью, воздушных. У окна неподвижно сидит Аня. Людмила пытается заставить ее отправить мне хотя бы один воздушный поцелуй. Коснувшись двумя пальцами губ дочери, посылает его сама. Поезд трогается.
Достаю мобильник, жду соединения.
– Мама, они уехали. Боже мой…
