— Знай, ты моя единственная любовь. Ни одному мужчине никогда не завладеть ни моим сердцем, ни моим телом. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить твою жизнь и твою борьбу. Я буду готовить тебе еду, чинить твою одежду, чистить твое оружие… Но как только я рожу, то в этом лагере ни за что не останусь.
— Ты хочешь покинуть варденов? — Роран был потрясен. — Что за нелепое желание! Да и куда ты пойдешь?
— Может быть, в Даут. Помнишь, леди Аларис предлагала нам убежище, да и кое-кто из наших там остался. Там я не буду совсем одинока.
— Если ты думаешь, что я позволю тебе и нашему новорожденному малышу скитаться в одиночестве по Алагейзии, то…
— Тебе совершенно не обязательно кричать. — Я не…
— Да нет, ты кричишь. — Стиснув его руку обеими руками и прижав ее к сердцу, Катрина сказала: — Здесь не безопасно. Если бы мы были только вдвоем, я могла бы смириться с опасностью, но только не сейчас, когда погибнуть может наш ребенок. Я люблю тебя, Роран, я очень, очень тебя люблю, но наш малыш должен теперь стать для нас самым главным, главнее всего на свете, иначе мы просто не заслуживаем звания родителей. — На глазах у нее блеснули слезы, и Роран почувствовал, что и у него глаза стали влажными. — В конце концов, именно ты убедил меня уйти из Карвахолла и спрятаться в Спайне, когда на нас напали солдаты. Ну и сейчас все примерно то же самое.
Звезды стали расплываться перед затуманившимся взором Рорана.
— Я готов скорее с рукой расстаться, чем снова жить врозь с тобой!
И тут Катрина совсем расплакалась. Она вся дрожала, с трудом сдерживая рыдания, но все же пролепетала:
— Так ведь и я тоже не хочу с тобой расставаться, мой милый.
Он еще крепче ее обнял и стал нежно баюкать. Как только рыдания Катрины немного утихли, он снова шепнул ей на ухо:
— Ты поняла? Я готов скорее с рукой расстаться, чем с тобой. И скорее умру, чем позволю кому-то сделать тебе больно… тебе или нашему ребенку. Но если ты все же хочешь уехать, тогда уезжай сейчас, пока тебе еще не так трудно будет переносить тяготы пути. Она покачала головой:
— Нет. Я хочу, чтобы роды у меня приняла Гертруда. Это единственная повивальная бабка, которой я полностью доверяю. И кроме того, если у меня все же возникнут какие-то сложности, я бы предпочла рожать здесь, где есть маги-целители.
— Никаких сложностей не возникнет, — попытался он ее успокоить. — Но, как только ребенок появится на свет, ты отправишься в Аберон, а не в Даут. На Аберон вряд ли нападут. Но если и там для тебя окажется слишком опасно, мы спрячем вас в Беорских горах у гномов. А если Гальбаторикс вздумает нанести удар и по королевству гномов, то переправим тебя к эльфам в Дю Вельденварден.
— А если Гальбаторикс нападет на Дю Вельденварден, я полечу на Луну и стану воспитывать нашего ребенка среди тамошних духов, — мрачно пошутила Катрина.
— Ну да, и духи охотно подчинятся тебе и сделают тебя своей королевой, ибо ты вполне этого заслуживаешь, — подхватил ее шутку Роран.
Она промолчала, но еще теснее прижалась к нему.
Так они и сидели рядышком, глядя, как одна за другой гаснут на небе звезды под натиском разгорающейся на востоке зари. Когда в небе осталась одна лишь утренняя звезда, Роран сказал:
— Ты ведь знаешь, что все может быть гораздо проще?
— Что ты имеешь в виду?
— До того как тебе придет время рожать, мне всего линь нужно помочь варденам перебить всех до одного воинов Гальбаторикса, освободить от его власти города Империи и победить Муртага и Торна. Ну, и еще, пожалуй, обезглавить самого Гальбаторикса и его дракона-оборотня. Тогда тебе вовсе не нужно будет никуда уезжать.
Катрина некоторое время молчала, потом сказала совершенно серьезно:
— Если бы тебе это удалось, я была бы просто счастлива.
Они уже хотели вернуться в постель, когда откуда-то из сияющих небес к ним спустился крошечный кораблик, сплетенный из сухих былинок. Кораблик проплыл перед палаткой, покачиваясь на невидимых воздушных волнах, и казалось, что глаза того дракона, что украшал его нос, смотрят прямо на Рорана и Катрину.
Они оба так и застыли: это было самое настоящее волшебство.
Затем, точно живое существо, кораблик метнулся через тропу, проходившую рядом с палаткой, снова взлетел повыше, покружился, охотясь на случайно попавшуюся ему бабочку, и, когда бабочке удалось все же удрать от него, спустился прямо к Катрине и остановился в нескольких дюймах от ее лица.
И прежде чем Роран решил, не поймать ли ему этот кораблик, тот развернулся и поплыл прочь, поднимаясь навстречу той утренней звезде, что сияла в небесах, и вскоре исчез в бескрайнем воздушном океане.
Глубокой ночью Эрагона обступили видения смерти и насилия; они прорывались в любой его сон, наполняя душу паническим ужасом. Он метался на постели, тщетно пытаясь вырваться из оков забытья, но страшные мимолетные видения продолжали мелькать перед ним — мечи, пронзающие или разрубающие людские тела, пронзительные крики умирающих, гневное лицо Муртага, жуткие когти Торна…
