Алли постоянно убеждала Джейми, что ситуация требует предельной деликатности. Однако Спирсы считали, что такие люди, как Алли, это подружки-тусовщицы, а потому потакают ей. Мнения о том, как выйти из опасного положения, разделились, и правда в том, что никто не знал, как лучше поступить. Хотя судя по предыдущему заявлению Джейми в «Шестой странице», ему казалось, что он действует в соответствии с осведомлённым советом.
Один разговор взволновал Джейми. Он предположил, что угроза потери детей поможет Бритни, потому что, как он прекрасно знает, дойдя до предела, человек решает спастись. И тут Алли выпалила свои страхи.
– Богом клянусь, Джейми, она убьёт себя. Ты
Её тревога передалась Джейми. Речь уже шла не просто о том, что непокорная дочь теряет почву под ногами. Она, по крайней мере, по слухам, была готова покончить с жизнью.
Джейми знал, что ситуация, развернувшаяся вокруг дочери – нелепость, которая уводит её по опасной дорожке. Теперь ему пришлось бороться со страхом, что она может совершить самоубийство. Годами он сидел на обочине, не в силах ничего поделать. На этот раз, насколько это зависит от него, всё будет иначе. Как говорит давний друг:
– Что было делать этому парню? Сидеть и плевать в потолок? Мы тогда все понимали, что он выжидает благоприятный момент.
Пускай в детстве он был ей плохим отцом, теперь он твёрдо решил искупить вину. Пройдя лечение от алкоголизма в 2004 году, он стал другим человеком, хорошим. И вот он собирался стать хорошим отцом.
В первую очередь его вмешательство осложнялось плачевным обстоятельством, что Сэм Латфи и, возможно, даже сама Бритни считают его персоной нон-грата. Сэм и тогда, и позднее, на суде, выразил мнение, что Бритни боялась отца. В дом пустили только Линни, и она приложит все силы, чтобы вставить ногу в дверь. Несмотря на воссоединение, отношения между матерью и дочерью оттаяли не сразу. Настроение Бритни колебалось от поисков мира до вспышек гнева, и она ещё не раз прогоняла Линни на мороз, как в период после Рождества 2007 года.
Линни в письменном рассказе о тех временах изображает Сэма кукловодом, оборачивающим ситуацию в свою пользу. Но совсем другая картина предстаёт в рассказах двух независимых источников, папарацци и юриста, наблюдавших за отношениями между Сэмом и Бритни, когда Линни не было рядом… и когда она пыталась наладить контакт. Сэм и не подозревал, что у него есть два союзника, чьи рассказы, взятые по отдельности, подтверждают друг друга.
Первый из них, юрист, говорит:
– Латфи был миротворцем, он настраивал Бритни в пользу Линни, так что её подозрения беспочвенны. Одной эсэмэски от Линни хватало, чтобы Бритни ударилась в истерику, называя маму всякими плохими словами. И именно Сэм всегда успокаивал её, убеждал прислушаться к здравому смыслу. Без сомнения, он был главным дипломатом со стороны Линни.
Однажды, в ноябре 2007 года, Линни приехала к воротам, чтобы встретиться с дочерью и внуками. Нажав на звонок, она попросила впустить её. Бритни категорично отказалась. Но Сэм убедил её впустить мать, поговорить с ней, навести мосты. Может, отсюда у Линни сложилось впечатление, что Латфи – «привратник», как она называла его.
Окончательная и беспристрастная истина без сомнения кроется в секретных отчётах надзирателя. Этот человек по долгу службы был обязан замечать все её вспышки в присутствии детей.
По всем свидетельствам выходит, что Сэм отнюдь не стремился держать Линни на расстоянии. Наоборот, он изо всех сил старался вернуть её в ближний круг. Конечно, мы не знаем его личных мотивов, и способ его появления на сцене был странным, это как минимум. Но те, кто видел обстановку в доме, говорят скорее о посреднике, чем о манипуляторе. А потом наступил вечер 3 января 2008 года. Бритни снова не разговаривала с Линни, но был только один человек, к кому Сэм мог обратиться.
2008-му году исполнилось всего три дня. Шон-Престон и Джейден-Джеймс провели несколько вполне счастливых часов с Бритни у неё дома в закрытой общине Саммит. Вечер выдался спокойным, Сэм по мобильнику обсуждал деловые вопросы, а домработница Саби прибиралась. Бритни радостно играла с детьми под неусыпным оком надзирателя.
Но она держала свои чувства в узде после напряжённого утра, когда ей вручили требование посетить офис адвокатов бывшего мужа, чтобы ответить на вопросы в рамках дачи показаний по делу об опеке. В сопровождении Сэма озлобленная Бритни неохотно исполнила это требование, выписанное судьёй. Сидя в обществе адвоката противоположной стороны, отвечая на вопросы о своих родительских навыках, она негодовала. На выходе из офиса она ударилась в слёзы. Потом, в тот же день, она узнала от властей, что назначена дата слушания по её водительским нарушениям.
Можно только догадываться, как эти обстоятельства подействовали на Бритни, но напряжение витало в воздухе. Честное и беспристрастное описание событий и подготовки к тому, что произошло дальше, находится в закрытом отчёте надзирателя, видевшего всё. Но ниже приводится подтверждённая версия.
