Сид расстегнула куртку и Дарвин заметил у неё на поясе девятимиллиметровый "ЗИГ-зауэр". Потом она обратилась к Паульсен, адвокату НУБД.
– Вы недоучли, Жанетт, что мы настолько серьезно занялись поисками, что следовали за всеми подозреваемыми со сканерами сотовых телефонов.
И она нажала кнопку на магнитофоне, стоявшем на столе.
Среди треска и шума раздался голос Паульсен – слабый, но вполне узнаваемый:
– Сантана из комиссии по расследованию страховых преступлений и трое агентов ФБР собираются внедриться под прикрытием в вашу "Помощь беспомощным".
Низкий мужской голос пробубнил что-то невнятное.
– Нет, я не знаю имен этих агентов, – ответила Паульсен. – Двое мужчин и женщина, но они выйдут на связь с вами одновременно с Сантаной. Это все, что я могу пока сказать.
Адвокат Паульсен сорвалась со своего места, словно её ткнули иголкой. Ее лицо и шея пошли красными пятнами.
– Я не собираюсь выслушивать эту гадость. Чушь! За шесть месяцев вы не смогли раздобыть мало-мальски ценной информации и решили свалить все на меня…
Она начала протискиваться мимо Сидни, направляясь к двери.
– Я буду говорить только в присутствии моего адвоката. Сид схватила женщину за руку, завернула её за спину и припечатала Паульсен лицом о стол. Выхватив из-за пояса наручники, она проворно защелкнула их на запястьях адвоката прежде, чем та успела поднять голову.
– Вы имеете право хранить молчание… – начала Сидни.
– Сука! – завизжала Паульсен, но Сид вцепилась ей в волосы и со всего маху опять приложила о стол.
– Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, – продолжала главный следователь ровным, спокойным голосом. – Вы имеете право на услуги адвоката…
Она рывком подняла скованные за спиной руки Паульсен, так что та захлебнулась криком и замолчала.
– Мы займемся этим, главный следователь, – сказал Уоррен.
Он и его коллега из ФБР взяли рыдающую Паульсен под руки и вывели из зала, на ходу продолжая излагать её права. Когда за ними захлопнулась дверь, Сид брезгливо вытерла руки о собственные льняные брюки.
– Мы проследили трансфер ста пятидесяти тысяч долларов на тайный счет, который адвокат Паульсен открыла восемь месяцев назад, – сообщила она.
До этой минуты голос Сидни был твердым и спокойным, но сейчас она сделала паузу, чтобы отдышаться.
– Следующее совещание комиссии по расследованию состоится через неделю. Окружной прокурор Рестанцо согласился принять участие в работе нашей группы и будет присутствовать на следующем заседании. Я надеюсь, что к тому времени мы значительно продвинемся в нашем расследовании.
Сидни Олсон оглядела всех присутствующих.
– Многие из нас знали следователя Сантану… Я была знакома с Томом, его женой Мэри и их двумя детьми в течение четырех лет. Тома будут отпевать завтра, в десять утра, в Лос-Анджелесе, в католической церкви Святой Троицы. Это за бульваром Резеда, рядом с университетским городком. Позже мы сообщим о похоронах спецагентов Гарсии, Санчеса и Фоксуорт.
Только на похоронах Сантаны Дар осознал, что ни разу не бывал в католической церкви после похорон Давида и Барбары.
После службы все вышли на залитый солнцем церковный дворик. Вскоре должна была последовать похоронная церемония у могилы, и Сид сказала Дарвину, что хочет поговорить с ним, когда все закончится. Дар кивнул. В темных стеклах её солнцезащитных очков он видел свое отражение – высокий мужчина в черном костюме и черных очках. Сидни не плакала ни разу – ни когда слушала службу, ни когда успокаивала Мэри Сантана и двоих ребятишек.
– Назови место и время, – предложил Дарвин.
– Лоуренс и Труди ждут нас на месте гибели Эспозито к четырем часам, где будут проводить следственный эксперимент, – сказала Сид. – Давай после встречи. В твоей квартире?
– Я тоже буду там.
Когда Дарвин вместе с Лоуренсом возвращались в Сан-Диего на отремонтированной "Акуре", у Лоуренса зазвонил сотовый.
– В точку! – обрадовался Лоуренс.
– По поводу фотографий? – поинтересовался Дар.
– Ага. Я показал их парням, которые работали на стройке в то воскресенье – не Варгасу, он не очень-то стремился помочь нам, – а другим… И двое опознали этого типа. Они видели, как он шатался по стройке в каске. Кто он такой, они не знают. Думали, что нанялся подработать на выходные.
– Один из русских? – спросил Дарвин.
– Нет. Бывший боевик из Нью-Джерси, Том Констанца.
– Они согласны давать показания в суде?
– Понятия не имею, – пожал плечами Лоуренс. – Я же не говорил им, что идет расследование по поводу убийства и что этот парень работает на мафию. Просто показал фотографии. Честно говоря, на их месте я бы не стал выступать в суде.
Окружной прокурор Рестанцо и три его помощника топтались на строительной площадке, и все четверо не выражали особого восторга по поводу царившей там грязи. Двое полицейских в штатском обнесли лентой место у подъемника и стояли на страже, отгоняя заинтригованных местных рабочих. Капитан Фернандес стоял, скрестив руки на груди. Труди возилась с видеокамерой, установленной на трехногом штативе.
