– Наплюй, – тихо промолвил он. – Нас с тобой ждет работа. И мы ничего не сможем сделать, если ты будешь ходить за мной хвостом.
Сидни замялась. Дарвин взял её за руку.
– Давай не будем друг другу мешать, – попросил он. – Я буду в безопасности, если вы поскорее посадите за решетку Далласа Трейса и русских боевиков. Вот давай этим и займемся.
Сидни кивнула и спросила:
– Ответишь на один мой вопрос?
– Конечно, если ты обещаешь ответить на мой.
– Согласна. Где ты собираешься ночевать сегодня… и на эти выходные?
– Я поеду в хижину, – ответил Дарвин, – но на ночь там не останусь. Поздно вечером вернусь на квартиру. А что касается выходных… В субботу я собираюсь пойти в поход с ночевкой, до самого понедельника.
– В поход? – недоверчиво переспросила Сидни.
– Ну, в некотором роде, – подтвердил он.
– Позвонишь мне, когда… будешь в походе?
– Нет, – ответил Дар. – Но я обещаю вам, госпожа следователь, что буду находиться в таком месте, где ни Даллас Трейс, ни его свора меня никогда не найдут.
– Свора, – хмыкнула Сидни. – Хорошо. Я больше не буду ходить за тобой хвостом. Пока.
– Теперь моя очередь, – заметил Дарвин и огляделся по сторонам.
Рядом никого не было. Стоял теплый летний вечер.
– К чему было устраивать это утреннее совещание? – спросил он.
– Что ты имеешь в виду?
– Не притворяйся, ты прекрасно все понимаешь, – спокойно возразил Дарвин и, облокотившись о дверцу "Лендкруизера", выжидающе посмотрел на Сид.
– У нас обнаружилась утечка информации, – ответила она. – Мы уверены, что Даллас Трейс и прочие из "Альянса" узнают о наших планах ещё до того, как мы начинаем действовать.
– Кто-то из присяжных? – предположил Дарвин.
– Нет, – покачала головой Сидни. – Кто-то из группы расследования или тех, кто прекрасно осведомлен о наших делах. Потому я устроила это совещание, а ещё мы посадили "жучки" на некоторые телефоны.
– Фернандес или Саттон? – задумчиво промолвил Дарвин. – В противном случае под подозрением мы с Лоуренсом и Труди, и наши телефоны тоже с "жучками".
– Нет, – возразила Сидни. – Это началось задолго до того, как ты и Стюарты включились в расследование.
– А линия спецагента Уоррена тоже прослушивается?
– Это бюро устанавливает "жучки", идиот, – поморщилась Сид.
– Как всегда, – усмехнулся он и добавил уже серьезным голосом: – Поверить не могу, что твой друг Сантана отправляется в логово бандитов, а вы сообщаете это тем, кто может передать эти сведения "Альянсу".
– Мой друг Сантана, – нахмурилась Сидни, делая ударение на слове "друг", – знает, что делает. Мы все уже обговорили. Все не так-то просто. Официально считается, что он внедряется в организацию один, но на самом деле его будут прикрывать трое агентов.
– Из отдела по борьбе со страховым мошенничеством?
– Из ФБР, – поправила Сидни. – Наше расследование переведено в разряд первостепенных. Том знает, что делает, и, конечно, мы постараемся прикрыть ему спину. Кстати, у тебя странно меняется голос, когда ты говоришь о Сантане. Почему?
Дарвин ничего не ответил.
На Восьмой магистрали машины ползли медленно и плотно, Сан-Диего выплескивал уставших служащих и рабочих за город, отдохнуть в выходные на природе.
Дарвин проверил, закрыты ли окна, включил кондиционер и поставил компакт-диск с берлинской записью Бернс-тайна "Оды к радости" из Девятой симфонии. На шоссе номер 97 оказалось посвободней, а когда он свернул на дорогу между штатами, за ним никто не последовал. "Тауруса" Сидни Олсон нигде не было видно, и, судя по всему, за Дарв-ном больше никто не следил.
Когда он подъехал к хижине, легкие сумерки сгустились, стало прохладнее. Дар проверил, на месте ли маленький листочек над дверью – хитрость, к которой он всегда прибегал, чтобы узнать, не наведывался ли кто в дом за время отсутствия хозяина. Он вошел в хижину и запер за собой дверь.
Никто бы не подумал, глядя на домик снаружи, что у него есть подвал, – не было ни подвальных окон, ни отдельного входа. Но подвал имелся. Дарвин отвернул край красного персидского ковра у кровати, нащупал и откинул небольшую плитку в деревянном полу и ключом отпер замок на крышке люка. Когда крышка поднималась, свет в подвале включался автоматически.
Дарвин спустился вниз по крутой лестнице и невольно поежился от холода, который царил в этом узком коридорчике. Внизу не было ничего, кроме стальной двери в противоположном конце коридора. Дверь отпиралась двумя ключами, и со вторым Дарвин возился гораздо дольше, чем с первым.
