Я даже не могу произнести ее имя, вздрагиваю, когда думаю о том, как потерял девственность в ее узкой вагине. Неспособный смотреть ей в лицо, в то время, как толкаю и проталкиваюсь через ее сухость под сдержанное одобрение Больного. Глаза слезятся, пытаясь сфокусироваться на разбитом стекле вокруг. Голубой дождевик, который мы расстелили, задувает мне в лицо. Вдалеке гавкает собака, и недовольно рыгает проходящий мимо алкаш.
— Да... сортировочная станция.
— Ты был бы еще девственником, если бы я не взял тебя под свое крыло, — смеется он, заметив мой дискомфорт.
Сейчас я с удовольствием вспоминаю, что переспал с Марианной. Наклоняюсь к Больному:
— Ох, уверен, что я бы нашел выход из этого лабиринта, но спасибо за мою неуместную сексуализацию в раннем возрасте.
Почему-то это задевает его:
— Ты тогда никогда не жаловался!
— Я был чувствительным. Шестнадцать-семнадцать было бы идеально для меня. В четырнадцать — слишком рано.
— Чувствительный... как ворующий и кидающий друзей мудак, чувствительный?
Я ничего не могу ответить на это. Финальный свисток, «Хибс» выиграли 1-0. Больной отводит парней в такси Терри.
— Вы, братва, идите дальше, продолжайте вечеринку. Скажите Карлотте не ждать меня к ужину, я поем со старым другом.
Мальчики, особенно Бен, выглядят разочарованными, но не удивленными. Закрывая дверь, он предлагает десятку Терри.
— Отъебись ты, тупой мудила, мне по пути, — говорит Терри, высовывается из окна, подальше от ушей молодых ребят и шепчет, — было бы неплохо вновь увидеть твою сестру, друг. Не видел ее многие годы. Все еще красавица, я уверен, и она снова в обороте, — он подмигивает, залезает обратно и заводит машину.
Глаза Больного выпячиваются:
— Она не в обо..
Терри уезжает, триумфально сигналя.
— Педрила, — говорит Больной, а потом смеется, — удачи ему. Может быть, длина Лоусона вправит ей мозги. Она выгнала своего мужа. Был пойман на Рождество. Глянь видео, трахает Марианну. Помнишь Марианну, из старых деньков?
— Ага... — я коротко киваю, пока мы идем через парковку и толпу.
— С ней всегда что-то было не в порядке, но сейчас она конкретно съехала с катушек. Она бы трахнула и вонючую собаку. Скажу своему зятю пойти провериться, особенно, если он вернется к моей сестре, — пропевает он, пока мы проходим через Дум Бридж. — Помнишь засады здесь? — говорит он, а я чувствую призрачный зуд на своих гениталиях. Паранойя разрывает меня.
Он продолжает болтать, пока мы идем по Истер Роуд. Кажется, все места полнятся яркими воспоминаниями. Мы спускаемся по Алберт Стрит. Я думаю о квартире Сикера, где мы покупали геру, бар «Клан» напротив (теперь закрыт) — направляемся на Бучана Стрит, где «Дизи Лизи Паб» переделали в более солидное местечко. К слову, там теперь вполне хорошее пиво. Девушка-бармен выглядит знакомой, она приветствует нас, широко улыбаясь.
— Лиза, красотка моя, — говорит Больной, — две пинты замечательного лагера «Иннс энд Ганн», пожалуйста!
— Уже бегу, Саймон. Привет, Марк, давно не виделись.
— Привет, — говорю я, вдруг вспомнив, откуда знаю ее.
Мы находим уголок, и я спрашиваю:
— Как там ее имя?
— Ужасные Последствия, да, это она, — и мы по-ребячески хихикаем. Она получила это имя из-за телевизионной рекламы моющего средства для посуды. Шикарная хозяйка стоит перед раковиной полной посуды и восклицает: «Я люблю вечеринки, но просто ненавижу ужасные последствия». Ужасные Последствия приходила под конец вечеринки. Можно было найти ее на диване, или смотрящей телевизор с чашкой чая, давно, после того, как уже все уебки съебнули. Она приходила не для того, чтобы выебать всех, оставшихся в живых, да и не пила, не принимала наркотики и не ждала новых поставок. Мы никогда не понимали, почему она приходила.
— Жила со своей мамой и не хотела приходить домой как можно дольше, — заявляет Больной, — трахал ее?
— Неа, — говорю я. Однажды целовался с Ужасными Последствиями, но только и всего. — А ты?
Он закатывает глаза с выражением «не задавай глупых вопросов». Я настоял, что не останусь дальше пить, слишком взъебан джетлагом. Должен бы чувствовать себя ретро-неудачником, но быть тут — странно приятно, здесь, в Лите, с Больным.
— Ты часто в дороге?
— Свадьбы, похороны, Рождество... Так что да, часто.
— Слышал, что случилось с Никки? Или Дайэн?
Его глаза расширяются:
— Так они реально провернули с тобой этот номер?
— Ага, — признаюсь я, — прости за фильм. Хуй знает, что они сделали с исходниками.
— Бросили их в костер, несомненно, — а потом внезапно разражается сильным смехом. — Вот они мы, два мошенника из трущоб Лита, обчищенные, как тупые пезды, двумя хладнокровными буржуазными девчонками. Мы никогда не были такими умниками, как представляли, — и уныло спрашивает: — Слушай... Бегби упоминает обо мне?
— Мимолетно, — говорю.
