Комнату наполнили короткие гудки, и Лариса аккуратно положила трубку на место. Свою Жидков продолжал сжимать в руке, глядя на нее с таким неудовольствием, будто бы это она только что выдвигала ему непомерные требования.
— Я что-то ничего не поняла, — призналась Лариса. — У кого только что убили отца? Это еще один отец или тот же самый? Кто это такая?
— Моя двоюродная сестра, — мрачно ответил ее подопечный, расставшись, наконец, с ненавистной трубкой. — И отец тот же самый.
— Выходит, у Макара Миколина двое детей? Пасынок Альберт и родная дочь Анжелика? Она ведь родная дочь?
— Родная. Мы видимся очень редко, потому что кузина имеет привычку колесить по всему миру и редко заезжает в Москву.
— Она богата?
— Она красива. Всякий раз находится какой-нибудь миллионер, готовый исполнять ее прихоти.
— А дети?
Жидков засопел и схватил с журнального столика пачку сигарет. Долго возился с зажигалкой, наконец сделал первую затяжку и неохотно сообщил:
— У нее сын двенадцати лет, Артем. Он живет в квартире Анжеликиной родственницы по второму мужу здесь, в Москве. И у него, конечно, есть няня. Или воспитательница, уж не знаю, как правильнее сказать. О, сообразил, гувернантка! Анжелика сына фактически бросила. Наезжает иногда, так… отметиться.
— Но речь шла не об одном ребенке, — напомнила Лариса, глядя на Жидкова с подозрением..
— Второй ребенок младше, — туманно пояснил тот. — Ему только пять. Зовут Ваня.
— А он чей? — спросила Лариса осторожно.
— Трудно объяснить — чей. — Жидков затянулся так глубоко, точно решил измерить объем собственных легких. — Мой отец некоторое время назад ушел от моей матери и женился на другой женщине. У той женщины был маленький ребенок. А потом эта женщина заболела и умерла, и ребенок остался с моим отцом.
— Ах, вон оно что!
— Ну да. Но отец тоже умер…
Лариса все еще не могла понять, что же так сильно напрягает Жидкова и отчего он мнется. Наконец тот добрался до сути дела:
— Когда отец умер, я стал опекуном.
— Этого самого ребенка? — с недоверием спросила Лариса.
— Да.
Жидков — опекун? Ловелас, повеса и мелкий аферист? Кто же ему доверил воспитание малыша?
— Моя мать решила, что мы будем выглядеть… не комильфо, если отдадим Ваню в детский дом.
— И теперь он живет с ребенком Анжелики и с его няней в квартире Анжеликиной родственницы по второму мужу? — уточнила Лариса. — То есть, говоря иными словами, всеми брошенный?
— Почему? — обозлился Жидков. — Гувернантка у них с Артемом общая, и, к слову сказать, ей платят сумасшедшую зарплату!
Судя по всему, он откупился от своих опекунских обязанностей большими деньгами, но в глубине души все-таки чувствовал некоторое неудобство. Отсюда — хмурый лоб и бегающие глазки.
— Вероятно, Ваня к тебе сильно привязан, — как бы между прочим заметила Лариса, — раз хочет тебя видеть.
— Не знаю. Не думаю. С чего бы ему ко мне привязаться? Но все равно… На встречу с Анжеликой придется ехать, — вздохнул Жидков. — Если она вцепится… Впрочем, почти у всех женщин есть эта мерзкая черта. Надо купить по дороге какую-нибудь игрушку, что ли?
— Две игрушки, — подсказала Лариса. — Детей ведь двое. Ты что, хочешь обрадовать одного и сильно расстроить второго?
— А можно я не поеду? — поинтересовался Шубин, потягивавший вино в кресле возле окна. — Я бы тут посидел, книжки почитал.
— Ни в коем случае, — отрезал Жидков. — Вдруг тебе померещатся грибы, и я вместо квартиры найду здесь пепелище? Поедешь с нами.
— А куда? — утомленно поинтересовался тот, шевеля ногами в выцветших носках с пикантными дырочками в районе большого пальца.
— В парк аттракционов. Уверяю, на газонах там сыроежки не растут, и с твоей аллергией все будет в полном порядке.
На улице стояла жара, и Лариса решила надеть костюм полегче. Переодеваясь, она с неудовольствием думала, что просто вынуждена влезать в личную жизнь Жидкова, хотя ей этого не очень-то хочется. Одно дело — строить вместе с ним предположения об убийстве его дяди. Это и в самом деле кошмарная история, любого может заинтриговать и взбудоражить. И совсем другое — знакомиться с его родственниками, с не слишком счастливыми детьми и с их гувернанткой, участвовать в переговорах с его двоюродной сестрой… Утомительно. Утомительно и не нужно. Она твердо решила, что будет находиться рядом, но немного в стороне. И ни во что не вмешиваться.
Шубину вообще не хотелось ехать в парк. Он начал ныть, что натер пятку и что в животе у него подозрительно урчит и покалывает.
— Я не очень хорошо понял, откуда ты взялся на мою голову, — сурово сказал ему Жидков, — но если уж мы должны находиться рядом, постарайся сделать так, чтобы мне было комфортно. Иначе я отвезу тебя к аллергологу.
— Я не хочу в клинику!
— Не волнуйтесь, — похлопала его по плечу Лариса. — Антон шутит.
По лицу Антона было непохоже, чтобы он шутил, поэтому Шубин торопливо засобирался. Они снова погрузились в машину и отправились на встречу с неведомой Анжеликой. Лариса, только что давшая себе слово не вмешиваться в семейные дела Жидкова, все-таки не выдержала и спросила:
— А где твоя двоюродная сестра берет миллионеров?
