— Вы ведете себя подозрительно, — не сдавался незнакомец. — Говорите, откуда вы взялись?
— Какое вы имеете право меня допрашивать? — тихонько взвизгнула Лариса и, вместо того чтобы уступить агрессору третью по счету ступеньку, изо всех сил толкнула его кулаком в грудь. Тип еле-еле удержался на ногах, схватился за перила, и лицо его исказилось от ярости.
— Вы что, дура?! — закричал он и с размаху стукнул ее по пальцам.
У Ларисы на глаза навернулись слезы. Она вскрикнула и прижала руку к себе. Он ударил ее сильно, по-настоящему, и вся кисть мгновенно сделалась красной, как будто ее ошпарили.
— А если бы я покатился по ступенькам и спину сломал? — уже спокойнее спросил тип, не сводя глаз с ее руки, которую она со слезами на глазах пыталась убаюкать. — Или вообще шею себе свернул? Разве можно драться на лестнице?
— У-у-у!
— Да ладно вам! — В его голосе послышалось раскаяние, и он нахмурился.
В этот самый момент чердачная дверь распахнулась, и в проеме появилась статная фигура Жидкова.
— Что, черт побери, вам нужно от моей невесты?! — рявкнул он, сбегая по ступенькам и обхватывая Ларису сзади двумя руками, точно дитя любимого плюшевого мишку.
— Ваша невеста чуть не пустила меня в расход. Кстати, вы ее сейчас задушите.
Жидков разжал руки и протиснулся мимо Ларисы, чтобы оказаться с противником лицом к лицу. Впрочем, они не успели выяснить отношения, потому что из комнаты в конце коридора появилась Анжелика в потрясающем платье, которое больше подошло бы для прогулки по Енисейским Полям, чем для подмосковной дачи. Сложная прическа придавала ей поистине королевский вид.
— Что такое? — воскликнула она с беспокойством. — Антон, ну что с тобой делать? Ты опять задираешься! Ты никогда не ладил с мужчинами.
— Почему я должен с ними ладить? — буркнул Жидков и запальчиво воскликнул:
— Этот тип напал на мою невесту!
По очереди они спустились с лестницы и встали друг напротив друга.
— Боже, я просто не успела вас познакомить. — Анжелика соединила и разъединила губы, проверяя, ровно ли легла помада. — Это Вадик Уманский, дизайнер. Знакомьтесь, Вадик, — мой двоюродный брат Антон Жидков. А это — его девушка Лариса.
— Невеста, — поправил «жених». — Моя невеста Лариса. Твой дизайнер к ней приставал.
— Не выдумывайте, — рассердился Уманский. — Я не пристаю к незнакомым женщинам.
— Зачем тебе дизайнер, Анжелика? — вкрадчиво спросил Жидков. — Что он будет декорировать? Кладовую или встроенные шкафы? У нас тут все с твоей помощью уже декорировано еще в позапрошлом году.
— Ты дремучий человек, Антон. Старый декор давно вышел из моды!
Жидков пристально посмотрел на Уманского и сквозь зубы сказал:
— А новый декор мне уже заранее не нравится.
— Это вы напрасно, — покачал головой тот. — Я готов принести свои извинения даме, и…
Лариса молча протиснулась мимо него и Анжелики в коридор и, держа руку перед грудью, отправилась в комнату с красным ковром.
— Извините! — крикнул ей в спину Уманский. — Я думал, вы забрались в дом…
Лариса стиснула зубы и на его «извините» даже не обернулась, ее «хвост» упрямо качнулся туда-сюда, когда она открыла дверь и захлопнула ее у себя за спиной.
— Анжелика, ты что, дура? — напустился на двоюродную сестру Жидков, ничуть не стесняясь присутствия постороннего. — У тебя отца убили, а ты затеяла декорировать дом. Ты хоть представляешь себе, как это выглядит со стороны?!
— Я наняла Вадика еще до папиной смерти, — обиженно возразила та.
— Можно было разорвать контракт.
— Ты что?! Я уже оплатила новые двери, панели и карнизы. И крыльцо надо менять. С ума сошел — разорвать контракт? Ты, что ли, заплатишь неустойку?
— У тебя все разговоры сводятся к тому, кто будет платить, — уколол ее Жидков и повернулся к Уманскому:
— Ну, так что вы не поделили с моей невестой?
— Она вознамерилась спихнуть меня с лестницы, — ответил тот сердито. — И я ее стукнул по руке. Непроизвольно. Сто раз извинился. А вы тут прямо целую драму устроили.
— На вашем месте я бы на время приостановил украшательство, — хмуро заметил Жидков.
— Да я ж никому не мешаю. Мы еще будем выбирать образцы…
— Послушай, Антон! — перескочила на другую тему Анжелика. — Ты уже был на чердаке, правда ведь?
— Ну, был.
— И что?
— Что?
— Что ты там обнаружил?
— Ничего сногсшибательного. Старые книги, неизвестно кем съеденную горжетку, новогоднюю гирлянду и дырявую шаль. Ну и вот, тут у меня журнал и бант. Те самые.
— Бант?
— Ты что, не слышала про бант?
Уманский не уходил, но и не особенно прислушивался. Его больше интересовало состояние потолка и пола. Он то вставал на цыпочки, чтобы быть повыше, то приседал, чтобы рассмотреть деревянные доски под ногами.
— А что я должна была слышать?
— Альберт сказал, что рядом с телом твоего папы лежали бант, журнал и записка. Записку он унес, а бант и журнал так там и остались. Может быть, это твой старый бант, а? Взгляни. Не припоминаешь? Вот он, такой красный и не больно красивый.
Он действительно повертел перед носом Анжелики старым и довольно тусклым капроновым бантом, тугой узел которого окаменел от времени.
