Лариса узнала его голос и напряженные интонации. Она вздрогнула и повернула голову. Шубин сидел между дизайнером Уманским и гувернанткой Капитолиной и испуганно смотрел на Зою.
— Не грибного, не грибного, — запричитала она. — Щец налью с капусткой.
— Извините, — пробормотала Лариса. — Леонид такой чувствительный… Кроме того, у него внезапно развилась аллергия…
— Если его аллергия будет прогрессировать, — ледяным тоном сообщил Жидков, — обедать придется у себя в комнате.
— Что это вам всем какие идеи странные в голову приходят? — расстроилась Зоя, попутно улыбнувшись Ларисе. — Вон и Альберт тоже в кабинете папашином заперся и ни в какую спускаться не хочет.
— Чудит фазер, — двинул бровью Мишаня. — Уверяет, что там он в безопасности. Как будто бы ему кто угрожал!
Жидков с Ларисой исподтишка переглянулись. А может быть, и правда? Может быть, угрожали? В той самой записке! И теперь Альберт панически чего-то боится. Или кого-то. Выходит, он знает, какая опасность его подстерегает.
— Ну… Там, где он прячется, бояться нечего, — заявила Фаина, отправляя в рот крохотный кусок хлеба, который она отрезала ножом. — Кабинет Макара похож на сейф.
— Абсолютно безопасных мест не бывает, — пожала плечами Анжелика. — Кстати, Антон! И ты, Лариса! Вы ведь еще не познакомились с Вольдемаром. Вольдемар, познакомься, это мой двоюродный брат и его невеста.
Вольдемар, которого Жидков уже показал Ларисе из окна, слегка привстал и немедленно плюхнулся на свое место, сделав глазки щелочками в знак приветствия. Он и в самом деле был похож на растолстевшего Магомаева, а держался важно, как вывезенный на дачу кот среди местных кошек.
— Да уж, — пробормотал Жидков. — Насчет безопасности ты права. Какая безопасность? Вокруг полно проходимцев. Обокрали же дядю, несмотря на все меры предосторожности. И ворота запирали, и собаки тут бегали, похожие на крокодилов, и что же? Коллекцию Макара стырили за милую душу.
— Не целиком, — возразил Мишаня жизнерадостно. — Фазеровы картины оставили все до одной, не польстились. Только мастеров увели да статуэтки прихватили сомнительной ценности.
— Несколько папиных картин тоже украли, — возразила Анжелика между двумя ложками щей. — Не портреты, а те, морские, с лодками.
— Не разобрались, наверное, сразу, — предположила Фаина. — Думали — вдруг Айвазовский.
— Удивительно, как папа терпел твое вечное недовольство, — хмыкнула Анжелика. — Картины его тебе не нравились!
— А ты откуда знаешь — терпел или не терпел? Ты здесь бываешь раз в год, а то и реже.
— Ладно вам собачиться, — беззлобно перебил их Мишаня. — Не пугайте мою Симону. Она не любит скандалов, она существо нежное.
— Кажется, вы познакомились как раз перед тем, как нас обокрали? — повернулась к нему Фаина.
Бедная Симона, оказавшаяся и в самом деле девушкой трепетной, сначала побледнела, а потом позеленела. Хотела что-то сказать и, качнувшись на стуле, чуть не упала.
— Не перед, а после! После того как нас обокрали, мы с Симоной встретились! — рассердился Мишаня. — Познакомились как раз через неделю после кражи. Не надо тут…
— Я просто спросила, — пожала плечами Фаина, и кожа на ее индюшачьей шее затрепыхалась. — Почему все воспринимают любой вопрос так болезненно?
— Кстати, Антон, — встряла Анжелика. — Расскажи, как ты лазил на чердак. Ты ведь проводил расследование?
После этого вопроса все одновременно перестали есть и посмотрели на Жидкова. Даже дети, которые сидели тише воды ниже травы, подняли головы и посмотрели.
— Ну… Кое-что нам в самом деле удалось выяснить.
— Кому это — нам? — переспросил Мишаня.
— Нам с Ларисой, разумеется, — ехидно ответил Жидков. — С кем еще я соглашусь лазить по чердакам?
Маргарита нетерпеливо пошевелилась на своем стуле:
— Ну, не тяни, сынок!
— Мы пришли к следующему выводу, — торжественно продолжил Жидков. — Макар вряд ли сам выложил из сундука журнал и бант. Это сделал убийца.
— Вот что, — неожиданно грубо перебила его Капитолина и встала, словно обвинитель на судебном процессе. — Это не при детях, пожалуйста. Дети, вы покушали? Я вижу, что покушали. Тогда — на выход. Идите к себе в комнату и выберите книги для чтения. Через пять минут я к вам присоединюсь, и мы отправимся в беседку.
Дети молча сползли со своих стульев и так же молча направились к выходу. Старший, Артем, изо всех сил прятал глаза. Лариса могла бы поклясться, что они у него пылают. У младшего пылали только щеки, а глаза были растерянными и даже немного испуганными.
— Извините, — пробормотал Жидков, обращаясь к гувернантке, когда она закрыла за детьми дверь.
— Впредь, пожалуйста, следите за собой, — выговорила ему Капитолина.
