В лето пятидесятое от Великой Революции тоже об этом не забывали. Но первым делом — демонстрация трудящихся.
Перед скромным зданием горкома, без фронтонов и пафосных колоннад, выставили трибуну, по-простому обтянутую красным кумачом. Повсюду полоскали знамена, трепетали пучки флажков, а с каждого столба гремели серебристые раструбы динамиков, заряжая население бодрой, жизнеутверждающей музыкой. И народ радовался — глубинка, не избалованная зрелищами, охотно встречала Первомай.
На улице было людно, лишь часам к десяти разобрались, где колонны, а где зрители. Малышня радовалась больше всех — скакала, кричала «ура!» или горько плакала, когда лопался воздушный шарик.
Первыми промаршировали заводчане — от улицы Горького до улицы Гоголя. Ремонтный, сахарный, молококонсервный… Автобаза, труженики полей, школьники…
С трибуны кричали здравицы, да призывы, а демонстранты дружно ревели алаверды. Праздник же!
Один я вкалывал в поте лица — бегал с фотоаппаратом, запечатлевая для истории и газеты международную солидарность трудящихся.
— Ма-арик!
Мои губы поневоле сложились в улыбку — Аленка летела навстречу с детской непосредственностью, размахивая сумочкой. На каждом шагу ее крепкие груди подлетали мячиками, почти не удерживаемые ни тонким платьем, ни силой притяжения.
— Привет! — подружка вцепилась в меня, лишь бы затормозить. Я не удержался, поцеловал, и девичьи щеки тут же зарделись. — Ты что? Люди ж кругом!
— Аленка, ты прелесть!
— Смеется еще! — девушка попыталась надуться, но ничего у нее не получилось. — Марик, у тебя когда отпуск?
— С сегодняшнего дня, — ухмыльнулся я. — Видишь, отдыхаю вовсю!
— Да?! Значит, я правильно рассчитала! У меня тоже, аж до двадцатого. А, давай, съездим куда-нибудь? Давай?
— Давай! А куда ты хочешь? В Крым?
— Не-не-не! В Москву! Поехали? Я там никогда не была!
— Вообще?
— Ни разу!
Я в сомнении потер щеку.
— Да я не против, только… Хм… Места в гостинице там фиг найдешь…
— А вот и не-ет! — запела Алена. — Нам забронировали номер, как делегатам всесоюзной конференции… не помню уже, какой! В гостинице «Россия»! Знаешь, где это? Найдешь?
— Ух, ты… — я даже растерялся. — Ну, ничего себе… Это ж лучшая гостиница в Москве! Нет, правда, что ли?
— Правда, правда! — засмеялась девушка.
Я притянул ее к себе. Аленка стрельнула глазками в сторону — никто не видит? — и быстро чмокнула меня в губы.
— Это была моя мечта — съездить в Москву… — тихонько забормотала она, взглядывая на меня из-под ресниц. — Только я с тобой хочу! А ты? Хочешь?
— Очень! — честно признался я.
Я еле убедил Алену не таскать с собой громадные чемоданы, а обойтись минимумом ручной клади. Дескать, надо не в столицу багаж волочить, а оттуда! Уговорил. С условием, что куплю ей новое платье в ГУМе. Видимо, ГУМ служил для девушки олицетворением всего модного и жутко импортного.
Выехали мы во вторник, с самого утра. Три часа тряслись по ямистому шоссе, добираясь до райцентра. Сразу рванули на вокзал, купили билеты. Правда, на плацкартный, так до Москвы каких-то одиннадцать часов езды, стоит ли тратиться на купе?
«Перебьемся!» — решили мы с Аленкой и, довольные и безмятежные, сбавили шаг, чинно прогуливаясь по Дровне. Девушку тут поджидали мелкие соблазны, она так и рвалась спустить отпускные на дефицит, но я стойко выдерживал умоляющие взгляды, обещая, как ребенку, что в Москве нас ждет истинное изобилие…
Скорый до Москвы останавливался в Дровне ровно на одну минуту, но нам этого хватило с лихвой. Мигом залезли в тамбур, протиснулись тесным коридорчиком, плюхнулись на деревянные диванчики. Поезд тронулся совершенно незаметно, покатил, глухо звеня по рельсам, и вот уже за окнами сплошь пашни, да лесополосы, тракторы, да воронье.
Алена блаженствовала. Она радовалась всему — гомону пассажиров, верхним полкам, согласно купленным билетам, даже подстаканникам. Так и заснула — с улыбкой. А вот мне не спалось.
Где-то в кармашке огромной спортивной сумки, тоже, кстати, весьма дефицитной, лежала «капсула времени». Давеча я мечтал хотя бы о краткой побывке в будущем, а вот сейчас тревожился и переживал. Попозже бы!
Знаю я, где устроить схрон, есть местечко… Вот только ото всей этой суеты толк будет лишь в одном случае — если странная судьба забросит меня обратно. В ужасный, извратный, привычный и понятный XXI век…
Мне снилась Марина.
Из-под волнистой крыши Курского вокзала мы вывалились на площадь. Здесь пофыркивали автобусы, наособицу выстроились такси.
— А нам куда? — вытолкнула Аленка, жадно оглядываясь, вбирая глазами каждую мелочь.
— В метро. Тут рядом…
— Метро… — восторженно пискнула девушка.
На станции «Курская» народу было мало, еще не понаехали, а меня просто умилили старые турникеты — я их разве что в кино видел.
Сунул в щелку пятикопеечную монету, и Алена, ойкнув, проскочила. Еще один пятак — и юркнул я сам, с замиранием ожидая удар по коленкам. Кто их знает, эти суровые механизмы…
