– Так вот. В церковной библиотеке Святого Николоса отыскались документы о приобретении участка земли и строительстве на нем католической церкви Мартина Исповедника. В начале XVI века это была окраина Москвы, а нынче это Таганка, улица Солженицына. Все документы уже прошли проверку в экспертном отделе Британского музея. Имеются письменные заключения по всей форме.
Давид Михайлович по привычке развел руками, давая понять, что вопрос на этом можно считать исчерпанным, но расплескал на белоснежную скатерть свой сок. Стал вытирать его салфеткой, от чего все получилось еще хуже. Совершенно расстроившись, взглянул на гостя, ища поддержки. Тот продолжал сдержанно молчать, и, как воспитанный человек, не замечал неловких мелочей. Это подействовало ободряюще, и хозяин продолжил.
– Поначалу я отнекивался, – нервно улыбнулся Штейн, – тут квалифицированный переговорщик нужен, а я-то… Правда, потом понял, что англичане могли бы официально запрос сделать, документы в Гаагский суд передать. Пусть бы там кто решил это дело… Однако они народ деликатный, сначала решили по-человечески вопрос обсудить. Мол, как наши на это смотрят. И вот еще что… Как оказалось, в столице-то уже три католических храма. И службы там идут. Оформили и передали все чин чинарем. Вот я и решился поучаствовать в этом богоугодном деле. Возможно, и вам сподручнее будет через меня весточку предать. Так что, располагайте мной по своему усмотрению.
Сделав вид, что с него свалился тяжкий груз, хозяин расправил плечи. Потом, о чем-то вспомнив, махнул рукой. Порывшись в карманах, достал полученную от брюнетки флэшку и протянул гостю.
– Забыл совсем. Вот. Тут фотокопии всех документов.
– Я передам нашим специалистам. Они ознакомятся. О результатах сообщу, уважаемый Давид Михайлович.
– Ну, вот и славно, – хозяин мило улыбнулся. – Только у нас всего два дня. Вы уж постарайтесь, дорогой Владимир.
– Все, что смогу, – откланялся гость. И они по-дружески пожали руки.
Прошедшая мимо гроза, принесла прохладу. Вечерняя столица едва успела свободно вздохнуть от летней духоты, как тысячи тысяч менеджеров хлынули на ее улицы из офисов. Наверное, кто-нибудь придумает название, подобное «five o'clock», которое одним термином обозначит всю суету, возникающую по окончании рабочего дня в городах. Впрочем, до традиции это пока не дотягивает, поскольку лет тридцать назад в это время улицы Москвы заполняли усталые рабочие, ковавшие мощь страны на заводах с названиями известными каждому гражданину. СССР была тружеником, Россия нынче продавец. Институты и университеты еще выпускают специалистов самых разных профессий, но большая их часть быстро становятся менеджерами. Так решили новые хозяева некогда Великой Державы.
Эти размышления не давали покоя худенькой девушке, подхваченной людским потоком, несущемся по направлению к станции метро. Она старалась понять, почему граждане этой замечательной и богатой станы сами разрушили свои вековые традиции и теперь мечутся в поисках новых. Ведь это их деды весело пели «…мы старый мир разрушим. До основания, а затем…»
Затем не получилось, и теперь тысячи советников разных стран и традиций пытаются поучать растерявшихся граждан одной из самых больших стран мира.
– Хорошо, что не начали с «five o'clock», – неожиданно прозвучал знакомый насмешливый голос в сознании Вари. – Вам лучше вспомнить свои традиции.
– Александр! – мысленно воскликнула девушка. – Я рада тебя слышать.
– Мы можем и увидеться, – лукаво прошептал он, словно предлагая поиграть в прятки.
Она завертела головой, но плотные ряды спешащих рядом оказались непреодолимым забором. Тогда худышка переключила свое внимание на ментальный уровень и увидела фантом македонца на скамейке неподалеку. Она стала протискиваться прочь из людской стремнины, но поток сразу не отпускал.
– Только охотники рыщут по одиночке, – уже серьезно произнес голос, – удел остальных быть в толпе.
– А как же отшельники? – девушка наконец выбралась на свободу и направилась к обладателю золотых кудряшек. – Они уходят в горы не ради охоты.
– Если отшельники в горах не научатся добывать себе пищу подобно горным козлам, – он порывисто встал, жестом предлагая подошедшей даме сесть рядом на обшарпанную скамейку, словно это был диван в королевских покоях, – им придется питаться святым духом.
– Ты хочешь сказать, что рассказы об отшельниках и старцах-схимниках выдумки?
– Отчего же! Позволю себе напомнить перевод с греческого слова схимник, – македонец иронично глянул на собеседницу. – Носящий рясу. Ничего более. Это первый шаг мирянина, решившего покончить с распутной жизнью и стать на путь спасения души. Ему выстригают на маковке крестиком шевелюру и вручают камилавку. Чтобы не надуло.
– Но это же не схима.
