– В Империю? Проездом, задерживаться не собираюсь. Стелу посмотрю и дальше отправлюсь. А, ещё Аллею посещу, там, где скульптуры двигаются. Интересно посмотреть на них. Я в прошлый раз не успел. Думал, на следующий день посмотрю, но не получилось, сами видели, что в том ресторанчике было. Надеюсь, сейчас препятствий не будет.
– Хм, проездом, значит? Я вообще-то спрашивал, сколько вы у нас в мире пробудете?
– Пока не надоест. Я тут у вас нашёл одно тихое место, домик там сделал, оборону возвёл, чтобы чужаки не сунулись. Нормально, мне пока нравится. Я хоть и бродяга в душе, не могу усидеть на месте, однако свой дом, куда можно вернуться, должен быть у каждого. Я себе такой сделал и даже обжить успел. Люблю свою квартирку. Всё же душу вложил в постройку.
– А чем вам наша Империя не нравится?
– Порядками и грабежом. Мне не нравится, что я должен просто так отдавать часть своей маны. Я в душе жуткий собственник.
– Это точно, тогда, перед смертью, вы стёрли все плетения с амулетов, в вашей квартире одни пустышки обнаружили. Интересные были амулеты, но это просто дальнейшее развитие уже известных.
– Ну да, есть такое дело.
– Я по поводу того, что вы проездом здесь, вопрос задавал. Почему не задержитесь?
– А мне не нравится, что мне нужно всюду и везде доказывать, что я настоящий Борис Градов. А когда доказал, пришлось бегать от всяких наглых людишек, которые уверены, что я буду писаться от радости, работая на них. Дворяне достали, зазывая меня. Я путешествую, я отдыхаю и ничего и никого не хочу видеть. Всё настроение убили, ещё в том припортовом городке. Нет, в Империи мне не понравилось, я сейчас в королевство Рубай двигаюсь.
– И чем же оно лучше?
– А у меня там тридцать лет назад дружок был, на трон должен был сесть, король Андей. Правда, так себе дружок, скотина, а не дружок, чуть не продал меня в интересах своего королевства. Вот навещу, если жив, поглумлюсь над стариком. Ну, если его лекари не омолодили. Ему где-то к пятидесяти уже подходить должно.
– Вспомнил я это королевство, да и короля этого. А это не там скандалы были со сказочными чудовищами? Король ещё малыми порциями продавал это зелье, хорошо заработав. Дорого продавал, за золото, и всё равно покупали. Да, помнится, сообщалось, что зелье приготовил сам Борис Градов.
– Так он использовал его всё-таки, да? – оживился я. – Отлично, надо будет обязательно расспросить. Зелье-то с браком было.
– Значит, точно ваша работа… А правда, что парашюты ваше изобретение?
– Да, и водомёт на лодки ставить тоже я придумал. Потом продал авторство королевству Рубай. А что?
– Информация такая была, но верить в неё или нет, не знаю. Из других государств тоже разные слухи приходили о вас, но при проверке оказывалось, что слухи слухами и являлись.
– Да уж. Ладно, заболтали вы меня, расскажите лучше о стеле.
– А мы, кстати, уже приехали. Вон она.
Посмотрев, куда маг указывал, я заржал как сумасшедший, с трудом удерживаясь на сиденье. Потом, подхихикивая, вылез из пролётки и пошёл за мало что понимающим магом к стеле. Около неё пара групп стояла, явно экскурсионные, с гидами. Стела находилась за городом, на берегу реки, чтобы и с судов было видно, и с тракта. У её подножия на гранитном постаменте, где что-то было вычеканено, лежали живые цветы. Мы подошли к стеле и встали у ограждения, где маг не выдержал и спросил:
– Что-то не так? Согласно опросам очевидцев, это знак согласия.
– Ну конечно, сейчас-то у вас, может, и знак согласия, – снова захохотал я, – только в моём мире это совсем другой знак. Средний палец, устремлённый в небо, означает самое ласковое – пошли к чёрту. Просто некоторые торговцы, когда караван шёл к столице, были излишне настыр… настойчивы, и я их посылал. Ну а чтобы не обижать в принципе хороших людей, пояснял, что это знак согласия. Только я не знал, что это выльется в стелу.
Тут уже мы вместе с магом захохотали, он понял пикантность момента. Да, кулак с торчащим средним пальцем – это сильно. Наше веселье не понравилось гиду и части туристов, которым смех на могиле показался кощунством. Раздались гневные выкрики, а подошедший гид с холодным бешенством в голосе поинтересовался нашим поведением.
– Мы не смеёмся, – рыдая, просипел я с некоторым трудом, – мы плачем.
На это старый маг захохотал ещё пуще, и туристы направились к нам явно с недобрыми намерениями. Нужно реагировать, и я зажёг шарик фаербола. Они остановились, играя желваками. Пришлось извиняться, резко погасив смех, хотя улыбка и не хотела уходить с губ, как прилипла.
– Извините, мы действительно не специально, а смех вызвала не могила, а вид стелы. Мне, как потомку Бориса Градова, того самого, что похоронен здесь, очень приятно такое внимание жителей столицы Империи, но стела… ну не к месту она. Хотя смешно, конечно.
– Простите, но это чушь какая-то, – возмутился гид. – У Бориса не было детей, это известно точно.
