– Мы только со стороны видели, что случилось, когда ты добралась до двери, – сказал Мейз, перекинув мне файл. По слегка рассеянному выражению его лица я догадалась, что сам он сейчас просматривает мою запись. В такие моменты всегда чувствую себя донельзя странно.
Журнал принадлежал Харалу, который из-за врат наблюдал, как я, вихляя из стороны в сторону, трусила к основанию Колонны. С такого расстояния было не
Очередная световая волна хлынула из Колонны, окутывая все пространство белой пеленой. Я услышала, как наблюдавшие за мной сетари затаили дыхание, а Нелс пробормотала:
– Тзатч.
Позже Лон мне рассказал, что это сокращение от «Тзаразатч», на Таре – религиозное понятие, наподобие Рагнарёка, о гибели всего мира. Никак не могу выпытать у Лона бранные слова, зато он разъясняет безобидные.
Около тридцати секунд не было видно ничего, кроме белой пелены, которая, в отличие от первого раза, похоже, и не думала оседать. Но потом она внезапно поредела и полностью всосалась обратно в Колонну, оставив за собой такое же ясное и пустое пространство, каким я увидела его впервые, если не считать отключившихся сетари. Меня в проеме уже не было.
На этом запись закончилась, я подняла взгляд на Мейза и озадаченно моргнула. На его лице застыло гневное выражение, на скулах играли желваки. Зи не менее удивленно уставилась на него, а когда коснулась его руки, он отпрянул и велел:
– Посмотри ее запись.
И отвернувшись, попытался взять себя в руки.
Естественно, я тоже решила посмотреть и начала с последнего, что помнила: как закрыла правую дверь. Так странно видеть свои действия, но ничего о них не помнить. Вот я заглянула внутрь Колонны. Большую ее часть занимало то самое ядро по центру, а от него во все стороны изгибалась пустота. На внутреннем стержне где-то на уровне головы имелся люк, прямоугольной формы с чуть закругленными углами. Под ним – пара больших белых рычагов, вделанных в камень. «Больших» – в смысле, почти как моя нога. Они торчали из ниши, которая вращалась вокруг ядра Колонны. Крышка люка была сдвинута вправо, и из сияющей вертикальной щели вытекал эфир.
Я присмотрелась к черным пятнам, разрывавшим белизну щели – это обхватывали крышку люка чьи-то пальцы с когтями. Затем, под дребезг переключающихся рычагов, они ее сдвинули, и все вокруг побелело.
В поле зрения показалась черная рука – моя рука, которой я пыталась загородиться от света, но безуспешно. Потом я, должно быть, шагнула в плотную завесу эфира. Когда люк открылся, верхний рычаг сместился влево, и я, похоже, попробовала передвинуть его вправо. Тщетно. Тогда я посмотрела вверх на ослепительно белый поток, льющийся в проем, и заметила едва различимую фигуру – голову, плечи и вытянутую руку, уцепившуюся за край люка. Действие резко переместилось вниз: вероятно, я пригнулась. Шагнула вправо и сдвинула нижний рычаг вместо верхнего. При этом скрежет был такой, словно два огромных валуна терлись друг о друга, а после с глухим стуком распались под завывание ветра. Теперь я видела только пол. Очень близко. Я слегка приподнялась, повернулась к двери и снова упала. Кажется, на пятую точку. Потом поднесла руку к левому глазу, попялилась на окровавленную ладонь и наклонилась вперед. Все вокруг застила красная пелена. Полагаю, эфиру оказалось не под силу притупить то, что чувствуешь, когда твой глаз самоуничтожается.
На последних кадрах почти ничего не видно, поскольку я зажмурилась, зато отчетливо слышно, как я, задыхаясь, произнесла:
– Не дай погаснуть свету своему… [5]
И озадаченно рассмеялась.
Запись резко оборвалась.
– Рада, что не помню этого, – сказала я немного погодя.
Мейз больше не выглядел расстроенным, а вот Зи – наоборот. Нет, она не сердилась, однако ее глаза были широко распахнуты, а губы побелели.
– Существо в Колонне – то же, что и в маршрут огней?
– Крузатч, – ответил Мейз, безуспешно пытаясь подавить ненависть в голосе. Слово переводится как «пылающий» и подразумевает разрушение. – Объявляются в некоторых пространствах. Они скитальцы. Единственные человекоподобные ионоты, с которыми мы сталкиваемся. Единственные, кто разумно реагирует на нас. Но и это еще не все. Долгое время ведутся споры о степени их осведомленности о сетари и об их способности запоминать предыдущие встречи с нами и извлекать из них уроки.
– Последнего гиганта, вторгшегося в реальное пространство, сопровождал крузатч, – пояснила Зи. – Он чуть ли не ехал на нем. Направлял его. – Она вздохнула. – Многие отвергают идею об организованности ионотов.
И конечно же, об этом не упоминалось ни в рассказах, ни в фильмах, которые я просмотрела.
– Организованные или нет, этот крузатч достал. Что с ним?
Мейз неопределенно махнул рукой:
