– Мики, старина, ты ведь ничего не забыл, верно? Конечно, ты тогда был долговязым несмышлёнышем, но ты всё равно ничего не забыл, ведь так? Помнишь, я обещал отвезти тебя и медвежонка к моей сестричке? Помнишь? Я ещё рассказывал тебе, какая она хорошая, и говорил, как она будет тебя любить. Ну, так я рад, что вы тогда свалились в реку и я не смог взять вас с собой. Я вернулся домой, Мики, но только там всё как-то изменилось. А уж она-то и вовсе стала другой. Дело в том, что она вышла замуж и обзавелась двойней! Слышишь, старина? Я приезжаю, а у меня уже двое сосунков-племянников! Где уж ей тут было бы возиться с тобой и с медвежонком! Согласен? И всё остальное тоже стало каким-то не таким. Три года в здешних северных краях, где зимой за удовольствие дышать платишь обмороженными лёгкими, наверное, очень меня изменили. Недели не прошло, Мики, как меня потянуло обратно. Вот так-то, сэр. Я дни считал, когда я снова вернусь сюда. И уж теперь я отсюда не уеду, Мики. Ты отправишься со мной на новую факторию, куда меня назначили. С этого дня мы компаньоны, приятель. Понимаешь, компаньоны!
Поздно вечером Макдоннелл прислал за Чэллонером мальчишку. Большой пир в Форте О’Год подошёл к концу. Когда посланец фактора постучал в дверь хижины, Чэллонер как раз начал раздеваться, готовясь лечь спать. Выслушав мальчишку, Чэллонер посмотрел на часы. Одиннадцать часов! Зачем он вдруг в такое время понадобился фактору? Мики, уютно растянувшийся на полу возле печки, недоумевающе смотрел, как его вновь обретённый хозяин зачем-то опять натягивает только что снятые сапоги. За часы, которые прошли после смертельной схватки с Таао, Мики успел несколько оправиться. Помогла ему и мазь, которую хозяин положил на его раны.
– Наверное, этот негодяй Дюран что-нибудь затевает, – проворчал Чэллонер, поглядев на Мики. – Ну если он рассчитывает снова заполучить тебя в свои лапы, Мики, то у него ничего не выйдет. Я тебя никому не отдам!
Мики застучал хвостом по полу и подполз к хозяину, глядя на него с немым обожанием. Они вместе вышли из хижины.
В небе среди бесчисленных звёзд плыла бледная серебряная луна. Большие костры, на которых днём жарились карибу, всё ещё ярко пылали. Вдоль лесной опушки мерцали угли десятков маленьких костров. В их красноватых отблесках можно было различить смутные силуэты типи и палаток, в которых размещались на ночлег триста мужчин, женщин и детей, собравшихся в Форте О’Год на новогодний праздник. Фактория уже затихла. Только кое-где ещё мелькали человеческие фигуры. Даже собаки угомонились после нескольких часов веселья и обжорства.
Направляясь к жилищу фактора, Чэллонер прошёл совсем рядом с большими кострами, над которыми ещё висели толстые брёвна, служившие вертелами. Мики обнюхал обглоданные кости. Только они и остались от пяти огромных туш, ещё недавно подрумянивавшихся на этих вертелах. Люди и собаки съели всё до последнего кусочка, и факторию окутало сытое безмолвие Мутая – лесного божества, способного заснуть только после обильного ужина.
В комнате фактора горела лампа, и Чэллонер в сопровождении Мики прямо вошёл в дом. Макдоннелл сидел, угрюмо попыхивая трубкой. Обветренное лицо фактора казалось встревоженным, и он смотрел не на Чэллонера, а на Мики.
– Ко мне заходил Дюран, – сказал Макдоннелл. – Он очень зол на вас. Боюсь, это плохо кончится. И зачем вы только его ударили!
Чэллонер пожал плечами и набил трубку табаком из кисета, который протянул ему фактор. Он ничего не ответил.
– Видите ли… вы не совсем представляете себе положение, – продолжал Макдоннелл. – Последние пятьдесят лет в Форте О’Год в это время обязательно устраивались собачьи бои. Это стало традицией. Вот почему, хотя я здесь уже пятнадцать лет, я даже не пытался принимать никаких мер против этого. Я глубоко убеждён, что после такой попытки половина наших охотников начнёт возить добытые меха на другие фактории. Я говорю это для того, чтобы вы поняли, почему все симпатии тут на стороне Дюрана. Даже Грауз Пьет, его постоянный соперник, твердит ему, что он будет дураком, если спустит вам такую штуку. Дюран утверждает, что эта собака принадлежит ему.
Макдоннелл указал на Мики, который лежал у ног Чэллонера.
– Он лжёт, – спокойно ответил Чэллонер.
– Он говорит, что купил пса у Жака Лебо.
– Значит, Лебо продал ему собаку, которую объявил своей, не имея на то никакого права.
Макдоннелл немного помолчал, а потом сказал другим тоном:
– Но я вас попросил зайти ко мне не из-за этого. Дело в том, что Дюран сегодня вечером рассказал мне страшные вещи… Вы ведь, кажется, хотели завтра выехать к Оленьему озеру, на свою факторию?
– Да, я думаю отправиться прямо с утра.
