И вот сейчас мирные, пролегающие по счастливой земле дороги привели меня в Колтов. Те же высокие холмы с крутыми склонами, ложбины с колосистыми хлебами. Волнующей была встреча с хлеборобами колхоза имени Чапаева. Над селом благодатная тишина. Как будто здесь никогда не гремели бои. Но люди старшего поколения помнят страшную военную грозу: как все здесь горело вокруг, дыбилась от разрывов бомб и снарядов земля, как шли в наступление наши воины. Узок был «колтовский коридор», но какую огромную силу вобрал он в себя! И эта сила, преодолев узкую огневую полосу, разлилась затем неудержимой лавиной, неся возмездие врагу.
Отсюда открылся для нас путь на Львов, Сан, Вислу. И, штурмуя логово фашистского зверя у берегов Тельтов-канала в Берлине, я помнил о «колтовском коридоре» — одной из трудных военных дорог, что вела к Победе.
К вечеру второго дня трудных боев после прорыва фашистской обороны батальон капитана Силина вышел к лесному урочищу Ошовица. Получен приказ закрепиться перед селом Колтов.
Передний край обороны батальона проходил метрах в ста от опушки леса. Впереди было большое поле неубранной пшеницы, за которым краснели черепичные крыши маленького хуторка.
Всю короткую июльскую ночь провел Силин на переднем крае: побывал в каждом отделении, придирчиво проверял оборудование позиций. Первая траншея готова. А вот в глубине — работы только начали.
Рассвет застал комбата на огневых позициях пулеметного взвода, на правом фланге батальона.
— Ну и что же ты думаешь, сержант, господь бог тебя от фашистской пули спасет? Как на ладошке тут сидишь, — отчитывал капитан командира отделения. — И одной ленты не успеешь сработать — снимут тебя с этого тычка! А запасные позиции где? Быстро перенеси пулемет вон за ту складочку. Запасные — здесь и здесь. Отрыть окоп полного профиля. Да поторапливайтесь!
Пулеметам капитан всегда придавал первостепенное значение. Еще со времени боев на Курской дуге и особенно после форсирования Днепра.
…В холодную сентябрьскую ночь 1943 года с сотней бойцов и тремя станковыми пулеметами (все, что осталось от батальона) под ураганным огнем фашистов Силин ступил на правый берег Днепра.
Комбат первым взобрался на отвесную днепровскую кручу, ведя за собой пулеметные расчеты. А потом, лежа за щитком «максима», расстреливал во фланг фашистов, пытавшихся сбросить в реку горстку бойцов батальона, которые выбрались вслед за командиром на высоту. Одну за другой уничтожал он своими тремя пулеметами огневые точки врага, одну за другой отбивал контратаки и обеспечил переправу через реку главных сил полка, а за ними и всей дивизии.
Ну как ему после этого боя не ценить пулеметы!..
Вскоре голос капитана послышался во взводе сержанта Никифорова:
— Ну здравствуй, дезертир!
— Да какой же я дезертир, товарищ капитан? — поняв шутку, с улыбкой ответил сержант. — Я же не в тыл, а на фронт…
Два дня назад при прорыве фашистской обороны Никифоров был ранен. В полковом медпункте сержанту перевязали рану, сказали, что отправят в тыл на лечение. А он решил, что больше медицине тут делать нечего, и очутился в своей роте, на передовой.
— Что у противника нового? — спросил Силин сержанта.
— Вот на том хуторке за ночь новый стог сена появился. Да какой- то стог неаккуратный… А справа, из-за сарайчика, похоже, что ствол пушки торчит.
— Наблюдай, сержант. Фрицы так просто не успокоятся. Будут пробовать нас отсюда столкнуть. А в хуторе, думаю, их танки накапливаются…
Когда Силин добрался до НП, шел девятый час. Было облачно, хмуро. Только на востоке солнце изредка пробивалось сквозь серую слоистую накипь облаков.
Над пшеничным полем нависла легкая дымка, красные крыши хуторка как бы затушевались.
— Давай карту, начштаба, — обратился комбат к капитану Спирину, — нанесем кое-что новое о противнике.
На снарядном ящике разложена карта. Спирин достал из-за голенища цветные карандаши.
«Встать! Смирно!», — раздалось в траншее рядом с НП. И вслед за тем голос с кавказским акцентом:
— Отставить! Зачем ты такой шум поднимаешь? Мы не на строевом плацу!
Откинув плащ-палатку, закрывавшую вход в блиндаж, вошел стройный, черноволосый с проседью полковник. Левой рукой он опирался на палку с серебряным набалдашником. Это был командир полка лезгин Хаирбек Заманов. В боях за Тернополь вражеский осколок раздробил ему ступню, но и двух недель не пробыл он в медсанбате, вернулся в полк.
— Докладывай, комбат, обстановку, — приказал полковник.
Он внимательно выслушал Силина, долго рассматривал местность перед фронтом батальона.
