Они спросили, не согласится ли он вылететь утром в Нью-Йорк, в штаб-квартиру своей компании, и получить о Бэкмане как можно больше сведений. Саудовскому правительству и королевской семье это очень важно выяснить.
Таггет согласился. Ради короля он готов сделать все, о чем его попросили.
Каждый год в мае, накануне Дня вознесения, жители Болоньи идут от ворот Сарагоццы, по самой длинной галерее в мире, под всеми 666 арками и мимо пятнадцати часовен, поднимаясь на вершину, к храму Святого Луки. Они забирают в храм свою Мадонну и возвращаются обратно в город, пронося ее по запруженным людьми улицам, и наконец оставляют в соборе Святого Петра, где она пребывает восемь дней, а потом возвращают на ее законное место. Это праздник, присущий только Болонье, он отмечается без перерыва с 1476 года.
Франческа и Джоэл сидели в храме Святого Луки, и она объясняла ему суть и значение этого ритуала для жителей города. Приятный глазу храм, но в глазах Марко еще одна пустая церковь, не более того.
На этот раз они приехали на автобусе, минуя 666 арок и подъем длиной 3,6 километра. Икры Марко до сих пор ныли после визита к святому Луке три дня назад.
Франческа была настолько поглощена проблемами куда более серьезными, что перешла на английский и, похоже, даже не заметила этого. Он не жаловался. Закончив рассказ о празднике, она перешла к заслуживающим внимания деталям собора — архитектуре и строительству купола, истории создания фресок. Марко отчаянно старался изображать неподдельный интерес. Впечатления о куполах и потускневших фресках смешались в его голове со склепами и давно умершими святыми, и он поймал себя на том, что думает о том времени, когда наступит хорошая погода. Тогда они смогут много гулять и беседовать. Посещать милейшие парки города, а если она вдруг упомянет какую-нибудь церковь, он тут же взбунтуется.
Но она думала не о хорошей погоде. Мысли ее были заняты совершенно другим.
— Вы уже об этом рассказывали, — прервал он Франческу, когда она показала фреску над купелью.
— Извините. Я вам надоела?
Он чуть было не сказал правду.
— Нет, но я уже всего насмотрелся.
Они обошли церковь сзади и направились по едва заметной тропинке вниз, к тому месту, откуда открывался великолепный вид на город. Последний снег быстро таял на красной черепице крыш. Было восемнадцатое марта.
Она закурила сигарету и долго сидела молча, любуясь Болоньей.
— Вам нравится мой город? — спросила она наконец.
— Очень.
— Что вам в нем нравится?
После шести лет в тюрьме понравится любой город. Марко на минуту задумался.
— Настоящий город. Здесь люди живут и работают. Здесь чисто, безопасно и все неподвластно времени. За века изменилось не так уж много. Людей вдохновляет их собственная история, они гордятся своими достижениями.
Она еле заметно кивнула, довольная его оценкой.
— Американцы ставят меня в тупик, — сказала она. — Когда я вожу их по Болонье, они всегда спешат, торопливо осматривают одну достопримечательность за другой, дабы вычеркнуть ее из списка и скорее перейти к следующей. Они все время что-то спрашивают про завтрашний день. Почему это так?
— Вряд ли я вам отвечу.
— Почему?
— Вы не забыли, что я канадец?
— Вы не канадец.
— Верно. Я из Вашингтона.
— Я там была. Никогда не видела столько спешащих неизвестно куда людей. Мне непонятна страсть к такому лихорадочному существованию. Все делается быстро-быстро — работа, еда, секс.
— Я шесть лет не занимался сексом.
Она бросила на него взгляд, в котором сквозило много вопросов.
— Об этом я не хотела бы говорить.
— Сами начали.
Она затянулась сигаретой, и возникшее вдруг напряжение спало.
— Почему вы не знали секса шесть лет?
— Потому что сидел в тюрьме в одиночном заключении.
Она едва заметно вздрогнула и непроизвольно выпрямилась.
— Вы кого-нибудь убили?
— Нет, ничего похожего я не совершил. Я довольно-таки безобидный человек.
Последовала новая пауза. Еще одна затяжка.
— Зачем вы здесь?
— Честно говоря, не знаю.
— И долго тут пробудете?
— На этот вопрос, быть может, в состоянии ответить Луиджи.
— Луиджи, — сказала Франческа так, точно собиралась сплюнуть, повернулась и зашагала дальше. Он пошел за ней: а куда еще? — Почему вы прячетесь? — спросила она.
— Это очень длинная история, и вам это не нужно знать.
— Вам грозит опасность?
— Думаю, да. Не знаю какая, но скажем так: я боюсь жить под своим именем и боюсь возвращаться домой.
— Значит, грозит опасность, насколько я понимаю. При чем тут Луиджи?
— Мне кажется, он меня оберегает.
— И долго это будет продолжаться?
— Ей-богу, не знаю.
— Почему бы вам просто не исчезнуть?
— Это я и делаю в настоящее время. Нахожусь в процессе исчезновения. Но куда мне отсюда бежать? У меня нет денег, нет паспорта, никакого удостоверения личности. Официально я как бы не существую.
— Очень неприятная ситуация.
— Да уж. Может, оставим эту тему?
