Святой Иисус! На его торсе поблескивали капельки воды, которые он второпях не промокнул полотенцем. После душа Гевин никогда не вытирался тщательно, и сейчас она просто ненавидела его за это. Струйка воды стекала между рельефными мышцами груди, теряясь в зарослях темных волос на его твердокаменном прессе. Влажные волосы на голове, влажная грудь. Внезапно она и сама почувствовала себя влажной.
Вот зараза! Ну почему, дорогой бог, ПОЧЕМУ ей достался муж, которому по работе просто необходимо находиться в идеальной физической форме?
– Привет. – Он улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами. Может, они и не были столь уж ослепительными, но казались такими. Выглядел Гевин на все сто, будто герой какого-нибудь идиотского рекламного ролика. – С Днем благодарения!
Тея вскочила на ноги, в мизинце все еще пульсировала боль. Хотя сейчас это было весьма кстати. Боль помогала поддерживать нужный уровень ярости.
– Ты мухлюешь!
– Что-что?
– Ты моешься у меня в душе! Это жульничество!
– А что здесь такого? – сказал он с усмешкой.
Он еще усмехается! И когда только научился?
– Мы
– Мы вообще не договаривались, в каком душе мне мыться, Тея. Да ради бога, могу ходить в душ девочек, пусть это будет еще одно из твоих условий.
– Прекрати прикидываться невинной овцой! Ты сделал это специально!
– Да, я специально принял душ. Обычно я не принимаю его случайно.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Ты делаешь все
Он удивленно поднял брови и оглядел себя.
– Что-то я не понимаю, о чем ты.
– Ты ходишь полуголым, чтобы соблазнить меня!
– Даже в мыслях такого не было! Но если получилось, я только рад.
Он сдвинул брови и отвернулся от нее. Мощным предплечьем протер запотевшее зеркало. Она смотрела, как он взял электробритву и стал приводить в порядок щетину на подбородке. Потом наклонил голову набок и принялся за бакенбарды.
О, как же это было
Гевин назвал свое гнусное предложение соревнованием. Нет, это не соревнование!
Это война.
Ну что ж, тогда и она будет играть грязно. Не задумываясь – все ее беды из-за импульсивности! – Тея схватилась за край пижамной майки и задрала ее над головой.
Гевин остолбенел. Бритва застыла чуть выше горла. Он оторвался от своей физиономии в зеркале и бросил взгляд в ее сторону. Адамово яблоко перекатилось, когда он пожирал взглядом полуголое тело негодующей жены. Встретившись с ним в зеркале взглядом, она улыбнулась и сорвала с себя пижамные шорты и трусики.
Глаза Гевина потемнели, в горле снова медленно перекатился комок. Его глаза неторопливо скользнули по ее обнаженному телу, а затем проследовали обратно другим путем, останавливаясь на тех частях, которые отреагировали на просмотр наиболее явно.
Она уперлась руками в бедра.
– Вот так! Нравится?
– Скажи мне, – сказал он, уставившись на ее грудь, – созерцание какой части твоего тела я должен считать наказанием?
Затем он подмигнул, и – бац! – ее соски затвердели. Что за… Тея посмотрела на свои круглые, розовые ареолы, ставшие каменными. Боже! Ее сиськи реагируют на него, как собака Павлова!
И он тоже понял это. Уголки его губ поползли вверх.
– Если думаешь, что я против такой игры, ошибаешься. Потому что этот раунд я определенно выиграл.
Тея резко повернула кран в душе, взвизгнула, когда горячая вода обожгла ей кожу, и выскочила из кабины.
– Какого черта ты принимаешь такой горячий душ?! – прорычала она и дернула ручку крана в другом направлении.
Гевин продолжал бриться.
– Вот уж не думал, что наша первая ссора будет из-за душа.
Тея схватила бутылку с гелем для душа. Ну, он за это заплатит! Она намылится с головы до ног, пусть смотрит!
– Это не первая, – сказала она между делом, выдавливая большую порцию розовой ароматной субстанции в руку. – Мы ругались и вчера вечером.
– Разве то была ссора?
– А что же, по-твоему?
– Переговоры.
– А что скажешь теперь?
Круговыми движениями Тея медленно намыливала живот. Она была вознаграждена звуками приглушенного мычанья за дверью душа.
Tея глянула в зеркало и снова встретилась с Гевином взглядом. Она с невинным видом наклонила голову, а ее руки в это время скользили все выше, приближаясь к груди.
– Ты что-то сказал?
Он больше не смотрел ей в глаза. Его взгляд был прикован к ее рукам, которые намыливали соски.
– Я не расслышала, – задумчиво произнесла она, не отрываясь от груди.
У Гевина отвисла челюсть, он судорожно сглотнул. Какое уж тут бритье… Он опустил бритву и обернулся. Сквозь пар на стекле она смогла разглядеть, как его глаза снова блуждают по ее телу. Ее руки двигались вслед за его взглядом, скользя по груди, к впадинке пупка, все ниже…
Дверь душа внезапно распахнулась, и Гевин вошел в кабинку, с полотенцем вокруг пояса. Он оперся о стенки кабины так, что Тея оказалась между его руками, прижатая к стене. Он часто дышал, его грудь быстро поднималась и опускалась, будто бы он только что закончил отжиматься.
– И что дальше, Тея?
