Проникшие внутрь корабля водяные потоки, не встречая преград на жилой палубе, постепенно заполняли все новые и новые помещения. На броненосце прозвучал сигнал к спасению. Начали спускать катера и шлюпки. Теперь настала минута расплаты за преступное отношение в Морском министерстве к вопросам непотопляемости, не раз поднимавшимся С.О. Макаровым в то далекое и безмятежное время, когда «Наварин» вступил в строй. Но вряд ли кто в этой ужасной суматохе мог об этом помнить и знать.
БРОНЕНОСЦЫ РУССКОГО ФЛОТА
Наступивший 1888 год стал седьмым годом «Двадцатилетней программы». Прошли ходовые испытания, и готовились к вступлению в строй на Балтике «Император Александр II», на Черном море «Екатерина II», «Чесма» и «Синоп». В Санкт- Петербурге на верфи Галерного островка Франко-Русский завод подготовил к спуску корпус броненосца «Император Николай I», В Новом Адмиралтействе «казенными средствами» строили корабль малого водоизмещения «Гангут». В Николаеве начали постройку четвертого черноморского броненосца.
Все строившиеся в Санкт-Петербурге броненосцы относились к кораблям среднего или малого водоизмещения. Но уже во время их строительства в МТК и в Морском министерстве все настойчивее раздавались требования строить корабли большего водоизмещения, способные к действию и в океане. Сторонником их строительства был и управляющий Морским министерством вице-адмирал И.А. Шестаков. В мае 1888 года он написал в МТК письмо, где говорилось, что «…проектируемые суда суть морские, способные появиться во всех европейских морях и даже по углевместимости своей дойти на Дальний Восток».
Чуть позднее строить малые броненосцы признали нецелесообразным и в МТК. У Морского министерства появилась и новая задача — в будущем иметь боеспособную эскадру на Тихом океане, так как стали доноситься сведения о планах усиления в Японии только что созданного и пока еще малочисленного флота.
Под воздействием общественного мнения великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович отдал новое распоряжение: проектировать четвертый «…броненосец для Балтийского моря, более сильный, чем „Александр II“, водоизмещением от 8000 до 9000 тонн, вооруженный двенадцатидюймовыми орудиями с броней и скоростью хода возможно большей, и с запасом угля, которого будет достаточно в случае назначения корабля в дальнее плавание».
В октябре 1888 года один из владельцев акционерного общества Франко-Русских заводов и его управляющий (один из немногих промышленников, имевших доступ к самому императору) П.К. Дю-Бюи, учитывая возможность получения нового заказа, весьма оперативно представил в МТК проект корабля в 8950 тонн, близкого по своей конструкции к новейшим английским броненосцам «Нил» и «Трафальгар».
После рассмотрения чертежей в Комитете П.К. Дю-Бюи пришлось увеличить запас угля, размеры корпуса и защитить батарею 152-мм орудий 127-мм броней. Это привело к увеличению водоизмещения до 9200 тонн. Вторично рассмотрев проект, МТК утвердил расположение артиллерии из четырех 305-мм, шести 152-мм и нескольких малокалиберных орудий.
По сравнению с «Александром II» вес залпа в проекте П.К. Дю-Бюи составлял соответственно на нос 1151 и 775 кг, на борт 1262 и 1549 кг. Общий вес залпа на «Александре II» равнялся 1862 кг, в новом проекте 1772 кг. В весовом же отношении на артиллерию у «Александра II» приходилось 863,6 тонны (или 10 % от водоизмещения), в проекте П.К. Дю-Бюи — 838 тонн или 9,1 %.
Проект выигрывал и более сильной защитой обеих башен для 305-мм орудий и броневым казематом, установленным на 406-мм броневом поясе по ватерлинии. И, хотя пояс закрывал только 85 % длины корабля, МТК признал это приемлемым. Общий же вес брони на «Александре II» составлял 2117 тонн (24,6 %), а на броненосце П.К. Дю-Бюи 2955 (32,1 %). Правда, в МТК уменьшили толщину брони траверзов, используя сэкономленный вес для лучшей защиты боевой рубки плитами, более чем в 254 мм.
К имеемым двум носовым и двум траверзным минным аппаратам Комитет добавил один кормовой и счел обязательным устройство противоторпедных сетей. Ко всему этому, признав 15-узловую проектную скорость недостаточной, в МТК ее определили не менее, чем в 16 узлов. Это вновь потребовало увеличения водоизмещения на 200 тонн и длины до 103,6 м.
Образования подводной части корпуса и отношение длины к ширине П.К. Дю-Бюи сделал весьма близкими к подобным образованиям у английского броненосца «Родней», которые он признавал более совершенными, чем у прототипа броненосца «Нил». По его расчетам, с механизмами в 9000 л/с корабль должен иметь скорость не менее 16,7 уз.
От форсированного дутья пришлось отказаться, так как при этом слишком быстро изнашивались котлы. Запаса угля 700 т, по расчетам МТК, хватало на 5600 миль, что при переходе во Владивосток было достаточно для преодоления без погрузки самого длинного участка пути от Адена до Сингапура. Ознакомившись с проектом, генерал-адмирал Алексей Александрович 13 февраля 1889 года дал «высочайшее» разрешение на строительство броненосца.
Затем после оперативного для такой огромной бюрократической машины, как Морское министерство (всего через месяц, 13-го марта), рассмотрения чертежей и спецификации корпуса, расчета весовых нагрузок МТК утвердил к постройке «броненосец в 9476 тонн водоизмещения», сделав «обязательным к исполнению» все свои замечания.
