Савченко был мертв, грудь изрешечена автоматной очередью. Сергей расстегнул на нем пояс с кобурой и надел его на себя.
— Повязку не забудь!
Сергей стянул повязку с левого рукава Савченко и нацепил себе на руку. Повязка была белой, с надписью «Полиция». Обыскав карманы полицая, он переложил себе все, что нашел: документы, кошелек, круглую деревянную коробочку, еще что-то – со всеми этими вещами он разберется потом.
Неожиданно шевельнулась и села женщина в повозке – она была сильно пьяна. Пару минут женщина таращилась на Сергея, потом перевела взгляд на мертвого Савченко, икнула и махнула ладонью перед лицом. Ей показалось, что у нее двоится в глазах спьяну – Савченко-то было двое.
Стоящий рядом Сова расстегнул кобуру у Сергея, достал пистолет, передернул затвор и выстрелил женщине в голову.
Сергей вздрогнул. Он понимал, что женщину надо убить, но как-то оттягивал этот момент. Сова все сделал сам.
— Ложись в телегу, а пистолет в руке держи, вроде ты отстреливался! Стой!
Сова вскинул пистолет и выстрелил Сергею в левую руку, чуть выше локтя. Кожу обожгло.
— Вот, теперь ложись!
Сергей улегся поперек телеги. Рядом, в десяти сантиметрах – еще теплый труп женщины. Неприятно, но надо пережить.
— Все, уходим!
Сова пошарил в сене, нашел четверть самогона и щедро полил им форму Сергея.
— Для запаха, — пояснил он. — Удачи!
Партизаны исчезли в ночи. Сергей полагал, что, встревоженные близкой стрельбой, к мосту выедут полицейские. Ничего подобного! Он пролежал в сене с полчаса, пока лошадь сама медленно побрела в село – она знала дорогу к конюшне. Следом за товаркой пошла и вторая лошадь. Так они и въехали в село.
Лошади сами остановились у какого-то дома. Из головы убитой сожительницы настоящего Савченко подтекала кровь, и на дне повозки было уже сыро. Форма на спине Сергея промокла, но он стоически терпел.
Через некоторое время слева появились две фигуры. Они вышагивали неспешно, переговаривались. Увидев подводы, остановились.
— Кажись, начальник прибыл…
— Ну да, лошадь и подвода его. Пьяный небось в хлам.
— Посмотрим? В подводе наверняка самогон есть, хлебнем.
— Увидит – взгреет.
— Он зенки первачом залил, завтра и не вспомнит.
Сергей хорошо слышал их разговор. В селе тихо, голоса далеко разносились.
Полицаи, несшие ночное патрулирование, приблизились.
— Савченко в подводе, даже сил выбраться нет. Хорошо погуляли у бургомистра.
— Давай его в дом занесем. Нехорошо, в подводе лежит, как забулдыга. Власть все же…
— Давай. И самогон заберем.
Подошедшие стали вытаскивать Сергея из телеги.
— Стой! — вдруг всполошился один. — У него спина липкая.
Он понюхал выпачканную ладонь.
— Кровью пахнет.
— Так ведь стрельба была у Еремина моста.
— Точно!
Сергея перенесли в дом, зажгли керосиновую лампу. Керосин был в дефиците, и его получали только пособники немцев – полицаи, староста.
— У него спина в крови и рука.
— Стягивай тужурку, я за Федоровной побегу.
Кто такая Федоровна, Сергей не знал, и когда полицай стал стягивать с него китель, он застонал.
— Ах ты, господи, беда какая! Кто же это вас так, господин начальник?
— Партизаны, — простонал Сергей. — Напали у моста, из автоматов посекли… Другие как?
— Не смотрели еще.
— Так посмотри!
Полицай выбежал, а Сергей осмотрел обстановку. Обычная комната в сельском доме, только на стене большой портрет бесноватого фюрера. Стол, шкаф, несколько стульев. Наверное, для полицейских нужд есть другое здание.
Полицейский вернулся.
— Не знаю, как и сказать, господин начальник…
— Говори…
— Митяй, то есть Говоров, и Кузьмин убиты. Оружие на месте. — Полицейский поставил в угол винтовки убитых.
— Чего молчишь? — чувствуя в его словах некоторую недосказанность, поторопил полицая Сергей.
— Так ведь это… Лиза…
— Ранена?
— Убита. В голову, наповал. — Полицейский делано вздохнул.
— Вези ее к родне, пусть похоронят.
— Слушаюсь, господин начальник.
— Нет, погоди. Где этот… второй?
— Корнев?
— Ну да, с головой у меня что-то…
— Так за лекарем ушел. Федоровна не доктор, но все же санитаркой в больнице до войны работала, перевяжет.
— Тогда подожди, когда они придут. Пистолет мой где?
— Вон, в кобуре с ремнем на стуле лежит.
— Автомат мой из подводы забери и аусвайсы у убитых. Утром старосту позови, надо похороны организовать.
— Так точно! — Чувствовалось, что полицай раньше проходил военную службу.
Послышались голоса, шаги на крыльце, и в комнату вошел полицейский с женщиной.
— Вот, Федоровну привел.
— Корнев, отведи лошадь с убитыми в полицейский участок.
— Слушаюсь.
Оба полицейских, стуча сапогами, вышли. За окном прогрохотала колесами по улице одна повозка, за ней другая.
— Ну-ка, посмотрим, что тут у нас?
Женщина средних лет осмотрела Сергея.
— Так, рана на левом плече. — Женщина ловко перевязала Сергею руку. — Повернись на правый бок. Не пойму я что-то: вся спина в крови, а раны нет.
— Из руки кровило сильно.
— Голос у тебя, Петр Васильевич, изменился.
— Праздновали вчера у бургомистра, потом бой, крови потерял много.
— Ну да, бывает. Давай помогу раздеться, в кровать лечь.
До сих пор Сергей лежал на досках пола, прикрытых домотканой дорожкой.
