Пинцер посмотрел в даль. Он отвернулся от резни и сел на землю рядом с Далином. Его молитвенная книга выпала у него из руки и приземлилась на грязные каменные плиты.
— Здесь нет ветчины, — быстро сказал он, тонким и растерянным голосом. — Совсем нет. Я проверил. Тухлые яйца. Ты бежал слишком быстро для меня, чтобы посчитать. Повод.
— Чего? — спросил Далин.
Пинцер вставил свой пистолет в рот и спустил курок. Его тело шлепнулось на землю.
— Вставай!
Далин повернулся. — Вставай! — сказал ему Меррт. Он посмотрел на Жидкого. — Подними его на ноги.
— Мы все трупы! — взвыл Жидкий сквозь рыдания.
Мерцание света охватило боковое зрение Далина. Это заставляло его зубы болеть, и он чувствовал мерзкий жидкий пульс в животе. Он решил, что сейчас потеряет контроль над своим кишечником. Форбокс тоже это чувствовал, и Меррт. Ощущение заставило Жидкого, крутого парня Жидкого, визжать, как девчонка.
— Что это было? — пожаловался Форбокс, очевидно не осознавая или не желая признавать в полной мере то, что произошло.
— Псайкеры, — проворчал Меррт. — Они занялись этой гн… гн… фесовой тварью. — Они все могли это ощущать, как будто кто-то сдавливал их внутренние органы. Жидкого вырвало. Непрошенные слезы текли у всех. Далин чувствовал, как мать всех головных болей грызет его, и чувствовал железный привкус крови во рту. Все порезы и раны, которые он получил после высадки, вновь самопроизвольно открылись.
Грязный желтый свет разлился по широкой площади города. Дымка была, как от испарений после ливня, и закрыла защитную стену и отдаленную линию горизонта. Ветвящиеся узоры энергии освещали бурлящую темноту, как вены. Несколько больших каменных плит под их ногами спонтанно треснули, как будто обнаженные перед низкими космическими температурами.
Меррт приложил руку сбоку головы. — Идем, — сказал он. — Идем, пока это не убило нас.
Два часа, кое-какое подобие битвы происходило на потемневшей площади. Нечистый туман, забитый мухами, вливался в боковые улицы, и крики эхом отдавались из зловонной темноты. Слышались странные, необъяснимые удары и грохоты.
Улицы поблизости горели. Некоторые Гвардейцы из наступающих шеренг убежали в руины, и это, возможно, спасло им жизнь, по крайней мере, от демона и телепатического столкновения.
Далин, Меррт, Форбокс и Жидкий бежали в ту сторону. Два Крассианца, одного звали Фирик, другого Бонборт, бежали с ними. Фирик потерял руку. Он либо не знал, как он потерял ее, либо был настолько травмирован, что не мог вспомнить. Меррт перевязал культю, и Фирик сидел один, время от времени всхлипывая от боли.
Они заняли укрытие в разбомбленном здании. Поблизости, одна из гротескных городских башен, монструозная вещь шипастой архитектуры и с насекомоподобными контрфорсами, горела в ночи.
Они сидели в тишине в дрожащих тенях, вздрагивая от каждого вопля или удара. Они слишком устали и вялы, чтобы говорить. Форбокс вытащил паек, но его пальцы были слишком неэластичными и дрожащими, чтобы открыть его. Меррт, казалось, был счастлив сесть и проверить свое оружие, осторожно осматривая его, как будто пытаясь исправить какую-то ошибку в мушке.
Далин сидел тихо так долго, насколько мог, понимая, что ему нужен отдых, но внутри него было тикающее нетерпение. Они не выбрались из всего этого, и каждый шаг казался, триумфально и невероятно, хуже, чем предыдущий. Он поднялся и ходил по руинам, всматриваясь в разбитые окна. Улица на одной стороне была полна уничтоженной вражеской техники, которая выглядела так, как будто выгорела от одной вспышки огненного шторма. Белый пепел покрывал их корпуса, как снег.
— Съешь что-нибудь.
Он бросил взгляд и увидел Меррта. Он качал своей головой.
— Тебе нужна еда, — сказал Меррт. — Это чудо, что кто-нибудь из нас все еще функционирует после последних нескольких часов. Отсутствие еды – это последняя вещь, которую ты замечаешь прямо сейчас, но ты гн… гн… поймешь это, когда будет битва. Съешь что-нибудь, и ты сможешь быть полезным еще какое-то время. — Далин вытащил паек и вонзился в него. Меррт помог Форбоксу открыть его упаковку, а затем дал остальным тот же совет.
Посасывая восстановленный бульон через соломинку, Меррт вернулся к Далину.
— Самая худшая вещь, которую ты когда-либо видел, так ведь?
Далин задумался, о каком особенном аспекте прошедшего дня говорил Меррт. Он просто кивнул.
— Вообще-то, однажды было кресло, — сказал Далин.
— Что?
— Когда я был ребенком, у меня был ночной кошмар, — сказал Далин. — За мной и моей сестрой гонялось кресло, которое собиралось съесть нас. Алекса из силы была там, с курицей под рукой, спрашивающая меня, завязал ли я шнурки.
Меррт поднял брови. — Зачем ты рассказал это мне?
Далин пожал плечами. — Потому что я, честно, не могу придумать ни одной нормальной фесовой темы для разговора прямо сейчас.
— Это правда, — согласился Меррт, и повернулся, чтобы посмотреть на покрытую пеплом улицу. — Возможно, символично, — сказал он.
— Что?
— Твой сон.
— Как так?
