В конструкции Путиловского «Остина» учли опыт боевого применения английских машин этой марки. Прежде всего, бронеавтомобиль получил диагонально расположенные башни и зенитные пулеметные станки с углом возвышения около 80 градусов. Во избежание попадания пулеметных гильз в щель между корпусом и башней и заклинивания последней (такие случаи бывали на английских «остинах» крышу сделали двухскатной. Водители переднего и заднего рулевых постов имели улучшенную обзорность при движении в бою. Корпус броневика изнутри обивался тонким войлоком для защиты экипажа от кусочков металла при обстреле. Толщина брони составляла 7,5 мм для вертикальных и 4 мм для горизонтальных поверхностей. Масса машины с экипажем из 5 человек, запасами горючего и патронов составляла 4,6 т, а скорость около 55 км/ч. Любопытная деталь: часто используемое в отечественной литературе название машин этого типа «Остин-путиловец» не встречается ни в одном документе. В1918–1921 годах такие броневики иногда называли «русским „Остином“».
Бронеавтомобиль «Остин» бронировки Ижорского завода на маневрах. 1920-е годы.
Машина имеет нештатные крылья колес (РГАКФД).
Весной 1918 года все работы по бронировке «остинов» на Путиловском заводе были прекращены, несмотря на то, что была заготовлена броня и ряд других деталей. В 1919 году бронировку этих машин передали Ижорскому заводу, который, используя имевшийся задел, изготовил 33 обычных «Остина» и 12 на приспособлениях Кегресса. Таким образом, суммарный выпуск броневиков этой марки составил 50 машин.
Невольно возникает вопрос — а как бы развивалось броневое дело в России, если бы не революционные события 1917 года? И были ли у русского командования планы снабжения армии танками? Чтобы разобраться в этом, надо вернуться к лету 1916 года — именно тогда Комиссия по броневым автомобилям рассмотрела положение дел с бронемашинами и приняла решения о разработке новых типов броневиков. Принятые решения были оформлены «журналом Комиссии № 26 от 21 июля 1916 года», который стоит привести полностью:
«Краткий очерк броневых автомобилей за истекший период войны.
МНЕНИЕ КОМИССИИ.
Из представленного очерка видно, что из пулеметных автомобилей удовлетворительными можно считать только автомобили фирмы „Остин“ (48 и 60 штук). Автомобили „Рено“ легкой бронировки пригодны для подвоза патронов, как боевые же оказались непригодными.
Автомобили „Армстронг-Уитворт-Жаррот“ (10), „Армстронг-Уитворт-Фиат“ (30), „Рено“ тяжелой бронировки штабс-капитана Мгеброва (11) и автомобили 29-го взвода (кроме одного „Бенца“), всего 53 автомобиля будут в состоянии действовать после необходимых переделок.
Автомобили „Шеффилд-Симплекс“ (25), „Армиа-Мотор-Лориес“ (36), г-на Братолюбова (11) и автомобили 25-го взвода совершенно непригодны для шоссейных и грунтовых дорог (всего 76, в том числе „Бенц“ и г-на Меркульева).
Из пушечных боевыми автомобилями можно считать „Гарфорд“ (30), но они сильно перегружены и мало подвижны (вес 525 пудов и скорость 12–20 верст/час); автомобили „Ланчестер“ (20) — подвижны, но вооружены маломогущественной пушкой (37-мм однозарядная Гочкиса).
Остальные автомобили находятся в периоде бронирования или еще не прибыли (пулеметные — 60+60+90 и пушечные — 30+20).
Чтобы выйти из столь тяжелого положения дел, Комиссия считает необходимым немедленно принять следующие меры:
1. Ускорить доставки шасси „Фиат“ и „Остин“ заказанных за границей, а также ускорить выдачу заказов на бронировку этих шасси на Ижорском и Путиловском заводах;
2. Ускорить доставку бронированных автомобилей „Остин“;
3. Установить из специалистов броневого и автомобильного дела особую Комиссию не менее как из трех лиц
для наблюдения за изготовлением броневых автомобилей и шасси для них за границей, а также для их приемки;
4. Пересмотреть всю организацию броневого снабжения и питания Действующей армии, установив в этом определенную роль Броневой комиссии.
В развитие сего испросить разрешения начальников Главного управления Генерального штаба, Артиллерийского и Военно-технического на право разработки существующего положения Броневой комиссии.
Подлинный за надлежащими подписями.
С подлинным верно, подпоручик Никольский».
