— Всё правильно, чернушка моя, — сказала Грация и посмотрела на неё улыбкой, хотя её глаза блестели влагой. — Ты должна пользоваться каждым мгновением при дворе маргота. Завести среди его командиров или нобелей кавалера и обеспечить себе будущее после того, как пройдёт твоё время.
«Хорошо, что Почтенная не знает, чем я действительно занимаюсь».
— Что ж, — молвила Эйра и скрестила пальцы внизу живота. — Если Трепетная и впрямь ходит где-то по «Дому», я могу попробовать пообщаться с нею. Но не думаете ли вы, Почтенная, что, забрав компенсацию, она ушла к Схаалу?
— Не ушла она, душечка, не ушла! — и Грация прижала веер ко лбу. Она сама не верила в то, что рассказывала. — Буквально недавно вот что было: приходит гость во внеурочное время. У нас в полдень-то закрыто! А он пришёл, и говорит — вполне себе открыто. Только ожидает его лишь одна-единственная девушка. Красивая, разодетая как невеста. И манит его рукой. Пойдём, говорит, туда, где никого нет. Он вышел с нею на задний двор, и там, говорит, лес… какой лес-то у нас на дворе, там ведь уборная, сама знаешь! И отвела его к усыпанным ягодами можжевельникам. Хочешь, говорит, меня — приходи сюда в то же время через неделю, не в «Дом».
«А вот это уже жуть», — подумала Эйра.
— И он пришёл? — спросила она.
— Нет, неделя-то вот только сегодня и минула. Но он явился к нам вчера, спрашивая, предусмотрено ли у нас что, если дождливый день будет — не хочет он мокрым с куртизанкой в лесу развлекаться. Так мы и узнали. И отговорили его.
«Плохо дело», — размышляла Жница и переступила с ноги на ногу. — «Кто неупокоенного видит, тому недолго осталось. Схаал уже дышит у него за плечом. Но и Трепетная, очевидно, не оставила наш мир. Бедняжка».
— Значит, лес, можжевельники… — протянула она. — Мне бы съездить за моей сумкой.
«Но меч Мора успеет доложиться марготу, что мы были у “Дома”, и Морай может запретить мне».
— Нет, не съезжу, — рассуждала Эйра вслух. — Мне хватит змееголовника. И особых свеч. Не думаю, что Трепетная нападёт на меня, поэтому обойдусь без амулета.
Госпожа Грация побледнела и посмотрела на неё в ужасе. Слово «нападёт» она восприняла весьма буквально. Но быстро кивнула.
— Денег у меня при себе нет, Почтенная. Одолжите немного?
— Бери безвозмездно, душечка, — проговорила маман и стала копаться в своём тряпичном ридикюле. — Маргот дал мне за тебя пять золотых. И ещё немного сверху…
Эйре стало не по себе. Но она кивнула, отгоняя дурные мысли о похоронной компенсации.
«Маргот с Почтенной имеют давний уговор на сей счёт».
— Хорошо, Почтенная. Вы правильно решили, что стоит дать мне знать. Молчаливый Бог действует моими руками, и он убаюкает всех, даже самых безутешных невест.
Она приняла деньги из её рук, одолжила у неё перчатки и спички и отправилась в Чёртов Переулок.
«Спички! Когда я жила в монастыре, одна из девочек рассказывала, что спичек не бывает ни в Цсолтиге, ни в Барракии. Смесь серы и киновари, которая разжигает спичку о наждачную бумагу, была придумана в Рэйке — незадолго до рождения Рыжей Моргемоны. Потому что учёные умы Рэйки издревле наблюдали за драконами, пытались воспроизвести их огненное дыхание и всегда выискивали всё новые и новые способы что-нибудь поджечь. Но подобное почему-то пугает людей в чужих краях. Впрочем, в Цсолтиге даже не поклоняются Троим — их боги мрачны и самобытны, и, молвят, демоны сильны в том пустынном краю».
Она могла думать о чём угодно, ведь теперь ей не приходилось топить ноги в нечистотах и прятать взгляд от странных дельцов — её вёз меч Мора. Хотя он не раз намекнул ей, что маргот обо всём узнает.
— Он и без того осведомлён, что его шлюха схаалитка, — заверила солдата Эйра. Теперь она чувствовала себя вправе потрудиться для Трепетной — и не собиралась юлить и оправдываться, когда речь шла о её призвании.
Они остановились. Эйра сошла с двуколки так, чтобы миновать вонючую грязь и попасть сразу на порог лавки старьёвщика.
Милый старик, будто вросший в шкуру красного волка, которую носил, с виду торговал подержанным барахлом. Дырявые ботинки, побитые зеркала, прохудившиеся фляги и съеденные молью простыни всё равно были нужны в перенаселённом, постоянно растущем Брезаре. Но на деле, увидев знакомую Чёрную Эйру, старый хрыч тут же приоткрыл свой подпол. И полез туда, где у него хранились яды, пугающего происхождения вытяжки, кости, заспиртованные конечности и множество других подобных мерзостей. Он без лишних слов вынес девушке змееголовника и серых свеч.
— От змееголовника пахнет чем-то другим, чуть ли не трупным ядом, — нахмурилась Эйра. — Принеси мне тот, который ты ни с чем рядом не хранил.
— Ну я ж не травник, дорогуша, — ухмыльнулся дед. Прозвище у него было характерное: Секрет. — Я предприниматель.
— Отыщи, у тебя точно есть, — настояла Эйра.
Секрет заворчал, но снова слез в подпол. А Эйра осмотрелась в его лавке и нашла нечто любопытное на одной из полок: сушёный свёрток, будто высохший опарыш — с калач размером. Когда старик вылез обратно, держа в руке новый пучок травы, она спросила:
— Что это за… личинка какого-то жука?
