Однако ни одна из нынешних линий не продолжала род Кантагара напрямую. Лорды-доа вспыхивали, как искры на холоде, нередко из весьма гиблых по происхождению семейств. Давали начало новому роду — и уже через несколько поколений тот приходила в упадок.
Так было ли хоть что-то, что отличало их — людей, что имели некую особую расположенность к тому, чтобы стать доа?
Самым интересным на сей счёт являлось исследование диатрина Альфира, брата-близнеца Альтара. Диатрин Альфир Астрагал имел пристрастие к алхимии и вопросам крови. Он погиб, пытаясь позаимствовать у Хкары — родителя Хкаурата и Наали — слюну для своих исследований.
Но его записи сохранились. В своё время Морай заказал себе дорогую копию и узнал много интересного.
«Внешний и физиологический признак проявления драконьей крови, помимо повышенной температуры тела, можно отследить только при наличии описательных портретов династии», — гласило заключение Альфира. — «В отрыве от семейства таковое исследование возможным не представляется. Итак: драконья кровь отрицательна человеческой крови. Всякому известно, что для здоровья человека внутренняя температура не должна быть постоянно повышена. Но для доа это в своём роде необходимость. Есть наблюдение: чем дольше доа живёт в лётном браке, тем впоследствии горячее становится. И тем чаще наступает смерть в более раннем возрасте, чем у обывателя. Причиной тому — болезни изношенного сердца и другие проблемы, вызванные постоянной горячностью человека».
Он упоминал, что у закоренелых доа чаще рождаются мёртвые и уродливые дети, погибшие от перегрева ещё в утробе. Но эту часть Морай не любил.
«Однако внешние признаки также показывают, что сама кровь доа отрицательна крови человека. Исследования многих генеалогий показывают: в роду часто есть признак внешнего вида, что становится доминирующим. Что особенно заметно среди темноволосых и смуглых, что женятся на светловолосых и бледных. Пример моего собственного семейства показателен: матушка диатрис, именуемая Рыжей Моргемоной, была белокожа и рыжеволоса. Батюшка наш, ди Леммарт Манаар, был смугл и глаза имел золотистые. Его признак проявился во мне и всех братьях и сёстрах, и учёными оный именуется доминантным».
Далее Альфир приводил ещё несколько красноречивых примеров и ссылок на исследования, доказывающих, что на протяжении нескольких поколений более тёмная линия людей так или иначе покорит более светлую.
«Я изучил немало семей, где возникли известные и славные доа, и пришёл к дивному выводу», — продолжал Альфир. — «Моя матушка тому подтверждение. Она произошла из семьи, где смуглая линия её матери проявилась во всех потомках, кроме неё и её брата Тавроса. Из четырёх детей именно те, кто унаследовали бледность и рыжину вопреки доминантному признаку, стали доа — она и Таврос».
То не значило, по его мнению, что именно светлость внешности как-то связана с крепостью крови доа. Важно было другое.
«Когда отрицательная драконья кровь берёт верх, она словно выворачивает наизнанку правило происхождения. Причём это может быть заметно во всех признаках: строении, цвете глаз, кожи, волос; росте и конституции. Она словно достаёт из рода нечто в нём погасшее и подчёркивает это. Как если бы внутри человека многое нарочно сделалось наоборот — ибо он уже не совсем человек. Дети доа, что тоже становятся доа, склонны походить на родителя-доа или на ещё более давних родственников в роду, чьи черты были давно утрачены».
Морай на основании этого рассудил собственную семью. Отец, маргот Минорай, был его внешней копией. Волосы его были цвета лунного камня, а глаза он имел серые. Этим он настолько не походил на своих смуглых родичей, что первое время едва ли не был признан чужекровным.
Леди Вельвела была серо-седая с самой юности и глаза имела синие, в чём являлась отражением своей матери. Вранг был во всём ей подобен.
Так, Мальтара и Морай стали продолжением крови маргота Минорая, а Вранг и Вальсая — продолжением леди Вельвелы. Но ни Минорай, ни Вельвела не были доа. Минорай лишь растил Скару — и стал его жертвой. Хотя, если судить по исследованию Альфира, он имел все шансы стать его лётным супругом.
Так что же не дало ему? У Морая и на этот счёт со временем нашёлся ответ. Скара просто был не его темперамента. Кровожадный и агрессивный, чёрный дракон не подходил увлечённому, добродушному Минораю. То есть, отцу следовало искать другого.
Но поперёк судьбы вставала политика. Ни один драконий лорд не поделился бы с ним крылатым хищником. Что бы ни завещала Моргемона о величии и великолепии драконов, те в первую очередь оставались страшнейшим оружием своих хозяев.
Так что Морай был обречён погибнуть, не узнав лётного брака, хотя, вроде бы, был урождён для этого.
