Расплывающаяся тьма перед глазами вновь собралась в фигуры. Она видела: дракон положил морду рядом с лапами, и серебряный блик проскользнул по его густой гриве. Частое дыхание едва заметно приподнимало и опускало дугу его шипастой спины. Он словно расползался по куче костей огромным чёрным облаком, теряя остатки жизни на своей постели, как больной.
Это было тяжёлое зрелище. И величественное. Угольно-чёрный Скара возлежал с полуприкрытым рыжим глазом. И маргот, ростом ему до половины плеча, прижимался к его шипастой щеке и лихорадочно гладил тускнеющую чешую. Он шептал ему что-то — то ли на гирре, то ли на сциите — и со щемящей нежностью ловил блеклый взгляд своего любимого чудовища.
Эйра знать не знала, что делать. Отпускать драконьи души она не умела. Да и молиться вслух явно не стоило. Эйра даже дыхание удерживала. И чем тише делалось в пещере, тем темнее будто бы становилось.
Однако голоса мертвецов здесь были настойчивее, чем где-либо. Она всё равно слышала их. Стоило убрать пальцы с железных ключей, как они стали нарастать.
«Проклятая жрица, сделай это!»
«Убей! Убей!»
«Здесь его смерть! Здесь!»
Эйра вновь стиснула их в своей руке. Но ключ громко звякнул о ключ. Плёнка на глазу дракона очистилась и соскользнула в уголок его рыжего ока. Скара тотчас отыскал раздражавшую его незнакомку; его узкий зрачок превратился в тонкую линию.
В былые времена ничто живое не смело приблизиться к этой пещере. А теперь внутри оказался чужак. Вот только сил наказать его уже не было; Скара издал идущий из груди длинный хриплый рокот и чуть оскалил зубы.
Морай обернулся к Эйре. Его глаза блеснули в полумраке.
— Ты его злишь, — протянул маргот. Звучный голос эхом отлетел от стен.
Эйра понимающе кивнула. Она уже занесла ногу, чтобы поспешить прочь, когда Морай повторил:
— Ты же его злишь! Подойди ближе! Наступи на кости.
Схаалитка замерла. Стиснула сумку, словно свой щит. И в страхе уставилась на маргота. Всё в ней застыло, но не от страха смерти; а от мысли о том, что именно Морай всё-таки станет её причиной.
«Я ведь совсем немногим ранее убеждала себя, что не стоит полагаться на его доброту ко мне. И уже почему-то положилась».
— Иди сюда! — громко повторил Морай. Он выхватил один из метательных ножей и приподнял его на уровень своих глаз.
Он целился.
— Или я разбужу его твоей кровью, — процедил маргот.
Сердце Эйры ожесточилось. Она чуть разжала амулет в своей руке, чтобы неупокоенные смогли вместе с ней предаться ругани и возмущению. А затем и вовсе оставила ключи лежать на земле вместе с сумкой.
«Мерзавец».
«Он вообще ничего не видит на этом свете, кроме дракона!»
«Надо было прикончить его до того, как он решил сделать это с тобой».
Но Эйра сдвинула брови и шагнула вперёд, ощутив под стопой белёные осколки. «Если мне суждено умереть, то в зубах дракона — это будет великая честь», — решила она. — «А Морай пускай плачет потом не мне, а в подушку».
Черепа, позвонки и суставы захрустели под её медленными шагами. Скара дёрнул своими перепонками на затылке, растопырил когти. Зарычал громче, отчего задребезжала вся его жуткая перина. А на устах маргота расцвела улыбка.
Морай пихнул дракона рукой в нос и воскликнул:
— Возмутительно, правда же, Скара? И ты будешь просто на это смотреть?
Эйра едва заставляла себя передвигать ноги. Огромная чешуйчатая смерть ворочалась перед ней. И ярость этой смерти была столь сильна, что ощущалась даже кожей.
«Любой дракон с лёгкостью убивает человека — ему вовсе не обязательно делать огненный выдох, он может просто раздавить меня лапой. Но Скара настолько слаб, что он не способен даже на это».
Тем не менее, чёрные когти взрыли груду мрачных драконьих сокровищ. Скара, скалясь, потянулся ей навстречу. Его брюхо поползло по куче. И клекочущий рык зазвучал в ушах девушки.
Морда длиной в целую козу поднялась над ней. Единственный рыжий глаз, полный бессильной злобы, сверкнул наверху. Эйра уставилась на него, не в силах пошевелиться — ошеломлённая, покорная, восхищённая и до смерти напуганная. Но тут раздался топот сапог маргота:
— Убегай! — выкрикнул Морай, догоняя морду своего дракона.
И Эйра очнулась. Страх пронзил всё ещё существо. Она кинулась прочь, едва не навернувшись на чьей-то круглой черепушке.
«Полегче, жрица!» — возмутился неизвестный неупокоенный.
Но теперь даже призраки стихли. Потому что грот заполнялся гулом: обиженным, злым рычанием умирающего дракона, над которым посмела издеваться хозяйская шлюха.
Однако он не дышал огнём ей вслед и полз так медленно, что она успевала бежать — прочь, к выходу из пещеры, со всех ног. Скара подтягивался вслед за ней, скаля свои жёлтые зубы — частые и острые, как у рыбы, с редкими мощными клыками.
— Давай, догоняй, давай! — подзуживал Морай. Он тоже во всю прыть бежал подле своего зверя.
У Эйры от сочетания драконьего хрипа и восторженного тона маргота совсем кружилась голова. Она насилу вырвалась из пещеры. И оперлась о свои колени, чтобы перевести дыхание; но шорох чешуи по земле заставил её дрогнуть и кинуться прочь, к ближайшим акациям.
