Кларк Эштон Смит
БРОНЗОВЫЙ ИДОЛ
The Bronze Image (2004)
Это был маленький бронзовый идол бога Ганеши, слоноголового [индусского] божества мудрости, и он стоял на моём письменном столе. Я раздобыл его на аукционе, так как он был частью обширной коллекции, владелец которой, по причине финансовых затруднений, вынужден был её продать. (Цена была смехотворно низкой, никаких соперников не нашлось, и я купил его, полагая, что совершил недурное приобретение.)
Идола изготовили в Бенаресе, и один Аллах знает, сколько ему лет. К тому же он как раз был размером с пресс-папье и вполне подходил на эту роль.
Неделю спустя ко мне заглянул Холден. Это был мой старый друг — серьёзный, немного замкнутый человек. Некоторое время мы беседовали, когда он вдруг заметил идола, и, сильно вздрогнув, изумлённо воскликнул.
— Где вы взяли этого Ганешу, Лейн? — спросил он.
Я рассказал ему.
— В последний раз я видел этого божка в Бенаресе, — сообщил Холден.
— Я не знал о вашем прежнем знакомстве с моим пресс-папье, — сказал я. Взглянув на него, я увидел, что он погрузился в раздумья.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я вижу, вы с нетерпением ждёте этой истории.
После чего он рассказал следующее…
Два года назад, в Калькутте, я служил в одной фирме, название которой предпочёл бы не упоминать. Меня послали в Бенарес вести переговоры с бенгальским купцом, неким Лалджи Чаттерджи. Было важно хотя бы на некоторое время сохранить эти переговоры в тайне и, благодаря моему предшествующему опыту работы с туземцами и разностороннему знанию Индии, меня выбрали для этого дела.
Итак, я отправился в Бенарес с подробными инструкциями и некими бумагами, надёжно спрятанными во внутреннем кармане, которые нужно было передать Лалджи Чаттерджи.
Я посчитал за лучшее скрыть свою личность. Поэтому я отправился в Бенарес как Альберт Холден, а с поезда сошёл как Фалси Лал, целиком и полностью выглядящий, как чистейший бабу[1].
Бабу — местное явление, он принадлежит исключительно Индии и во всём мире нет ничего подобного ему. Он неповторим, от очков до его поистине удивительного английского языка.
Ума не приложу, как этот сын шайтана, представляющий раджу Центральной Индии, джентльмена, весьма интересующегося моими переговорами с Лалджи Чаттерджи, раскрыл мою личность. Но он это сделал.
Когда я прибыл в Бенарес и вышел из вагона третьего класса на переполненный, бурлящий вокзал, я столкнулся с раджпутом в синем тюрбане и бакенбардами, общее описание которого практически совпадало с описанием человека, которого мне советовали избегать, а именно — агента Багвана Деоса, раджи Центральной Индии.
Попытки оторваться от этого человека в толпе оказались напрасны; только после того, как я пересёк половину Бенареса и в конце концов оказался в Обезьяньем Храме, я потерял из виду синий тюрбан и бакенбарды. Я искренне возблагодарил Аллаха, вышел из задней двери, сопровождаемый всеми окрестными обезьянами, выказывающими весьма общительный нрав, и направился к Гангу.
Возле погребальных гхатов[2] я снова наткнулся на представителя Багвана Деоса. Мы обменялись взглядами, полными взаимного недоверия. Я вновь постарался ускользнуть от своего упорного преследователя.
Я знал, что его миссия состояла в том, чтобы бумаги, которые я нёс, не дошли до Лалджи Чаттерджи. По определённым причинам, в которые я не могу здесь вдаваться, Багван Деос был в этом заинтересован, и потому прислал своего агента в Бенарес. Я понимал, что этот человек ни на йоту не поколеблется; при необходимости он убьёт меня, чтобы завладеть бумагами.
Около полудня к нему присоединился другой раджпут, и интуиция подсказала мне, что ещё несколько подобных джентльменов могли скрываться в засаде рядом с домом Лалджи Чаттерджи, с указаниями помешать войти туда одному определённому бабу. Поэтому я на время оставил надежду попасть к бенгальцу и, войдя в караван-сарай, сел поразмыслить.
В результате этих размышлений Лалджи Чаттерджи вскоре получил письмо, предписывающее ему следующим утром, ровно в девять, быть в Золотом Храме. Там он сможет получить у мусульманского торговца лошадьми некие важные бумаги.
В назначенное время он появился. Я прождал под личиной вышеупомянутого торговца около получаса, и тамошние жрецы уже начали беспокоиться. Я начал опасаться, что он не получил моё письмо, или произошёл какой-нибудь несчастный случай, когда вошёл Лалджи Чаттерджи, элегантный, улыбающийся, чисто выбритый бенгалец и, внимательно осмотревшись вокруг, наконец заметил меня. Он подошёл, и мы обменялись приветствиями.
